Эпидемия
Шрифт:
— А этот? Кто он? Почему его убили?
Сопровождающий покачал головой.
— Я бы не советовал вам влезать в это. Поверьте, не стоит.
— Почему? — возмутился Кашинцев и почувствовал, как на плечо ему легла рука куратора.
— Игорь Константинович, давайте займемся делом. Каждая минута на счету.
— Я только хотел узнать, откуда здесь свежий труп с огнестрельным ранением?! Как это все прикажете понимать? А второй? Кто там, на соседней каталке? — Кашинцев потянулся к другой простыне, но сопровождающий грубо
— Сволочи! — закричал Игорь. — А меня вы положите рядом, на третью? Да? После того, как я стану вам не нужен?
Он ударил сопровождающего в грудь. Тот отлетел в сторону, но тут же снова бросился на Кашинцева. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Валерий Алексеевич не схватил Кашинцева за руки и не прижал их к туловищу.
— Да успокойтесь же, наконец! — тихо, но твердо сказал он. — Ничего с вами не случится, обещаю! Не надо устраивать из эпидемии цирк!
Эти слова отрезвили Кашинцева. Он стоял, тяжело дыша, словно только что пробежал стометровку. Стекло шлема опять запотело изнутри, и он, как сквозь дымку, видел искаженное злостью лицо сопровождающего.
— Ладно… — наконец пробурчал он. — Пошли в секционную!
Они прошли через дверь в дальнем углу и оказались в чистом светлом помещении. В центре стоял большой стол из белого мрамора; на нем лежал обнаженный труп мужчины.
Кашинцева передернуло при взгляде на него, и тогда он впервые подумал, что, может, смерть от пули — не такая уж плохая альтернатива.
«Во всяком случае, если бы мне предложили выбирать между пистолетом и А-Эр-Си-66, я бы не смог с уверенностью сказать, что лучше».
В секционной их ждали еще двое мужчин в защитных скафандрах. Один из них, повинуясь молчаливому жесту сопровождающего, подкатил металлический столик с инструментами, а второй — настроил микрофон и включил запись.
Кашинцев отдышался и постарался сосредоточиться на предстоящей работе.
— Вскрытие тела погибшего в результате заражения штаммом А-Эр-Си-66 проводится в патологоанатомическом отделении второй инфекционной больницы, — сказал он в микрофон. Валерий Алексеевич одобрительно кивнул. — Вскрытием руководит, — собственные регалии он предпочел опустить, решив, что это неважно, — Кашинцев Игорь Константинович…
Зампредседателя ФСБ Чернов вытащил из упаковки две таблетки «Тамифлю» и, борясь с подступившей тошнотой, положил их на язык.
Он открыл бутылочку минеральной воды «Evian» и одним большим глотком протолкнул таблетки в пищевод. Сознание того, что он «провел необходимые профилактические мероприятия», немного его успокоило. Глядишь, и все обойдется.
Чернов достал из кармана прибор ЧИП-66 и убедился, что он работает. В целом, наверное, все не так уж плохо. В целом. Если не обращать внимания на частности.
Он потянулся было к мобильному, но вспомнил, что аппарат, отключенный, уже вторые сутки
Чернов набрал номер своего загородного дома и некоторое время ждал, пока жена возьмет трубку.
— Да, солнышко! — сказал он, тщетно пытаясь придать голосу спокойствие. — Привет! Как у вас дела?
Жена не могла понять, что за необходимость торчать с двумя детьми в коттедже в конце сентября, когда за окном — постоянные дожди, и никого, кроме охраны, рядом нет. Она тут же объяснила это мужу — в ярких и сочных выражениях.
Чернов поморщился.
— Не волнуйся! Скоро вернешься. Да. Какая школа? Если эти оболтусы недельку-другую не походят в школу, ничего с ними не случится. Да. Конечно. Послушай, я не могу сейчас приехать…
Жена перебила его длинной и эмоциональной тирадой. Чернов убрал трубку от уха и так держал ее, дожидаясь, когда голос благоверной стихнет. Улучив короткую паузу, он поспешил вставить:
— Приеду, как только освобожусь. Нет, пожалуйста, не надо. Ну что за глупости лезут тебе в голову?
У него это был уже третий брак, и, положа руку на сердце, стоило признать, что у жены имелись основания подозревать его в некоторой повышенной активности за пределами супружеской спальни, но только не сейчас. Не в эти сумасшедшие дни, когда он в буквальном смысле оказался между молотом и наковальней.
— Солнышко, извини, нет времени. Я перезвоню тебе. Попозже. Ага. Целую.
Он положил трубку, зная, что ему предстоит еще один телефонный разговор — еще менее приятный, чем беседа с женой.
Но выхода не было. Все равно он должен был это сказать.
Чернов снова снял трубку.
— Алло! Александр Вениаминович? Чернов беспокоит. Александр Вениаминович, боюсь, нам придется пойти на это. Да, как минимум на неделю. Мы и так уже затянули. Я должен был сделать это сутки назад.
Он кивал, не замечая, что непроизвольно вжимает голову в плечи. Чернов до сих пор побаивался Александра Вениаминовича Крупина — человека, которого он сменил на посту зампреда ФСБ.
Крупин уже два года как вышел на пенсию и ныне трудился в совете директоров одного из крупнейших операторов сотовой связи. Подразумевалось, что и для Чернова там готово теплое местечко.
— Александр Вениаминович, конечно, я сделаю все, что в моих силах, но… Вы недооцениваете ситуацию… — последнюю фразу он сказал тихо, ожидая привычного разноса, который и не замедлил последовать.
— Хорошо. Будем стараться, — со вздохом сказал он, понимая, что выбор все-таки сделать придется. Тяжелый выбор — и в самое ближайшее время.
Чернов встал из-за стола, одернул пиджак и нащупал прибор. Это уже смахивало на паранойю — каждые пять минут проверять, работает ли ЧИП-66, но он прекрасно понимал, чем это у него вызвано.