Эпилог
Шрифт:
— Нет, прости. Мне нужно изучить свои права, обязанности и ответственность. Очень заумно написано, сразу не понять.
— Издеваешься, да? — вспыхнул он. — По договору от тебя ничего не требуется, зато от меня потребуется много чего.
— Вот об этом и хочу почитать.
— Ну, читай, читай, — обронил Мэл и рассоединился.
А я в который раз открывала скучную-прескучную папку и пыталась усвоить трудноусваиваемые юридические термины. Имущество, приобретенное до брака, имущество нажитое… Доходы, предметы роскоши, вещи индивидуального пользования… Недвижимость, драгоценности, артефакты…
К свадьбе от родителей жениха доставили гарнитур из колье и клипс. С документами на мое имя, но на фамилию: "Мелёшина". Мелёшина Эва Карловна. Колье белого золота состояло из цепочки, к которой крепились зубчатые кружочки со стилизованными волнами внутри, оправдывая название комплекта: "Океан". Всё бы ничего, но в гарнитуре насчитывалось пятьдесят сапфиров разных оттенков и около ста бриллиантов различной степени каратности и огранки.
— Какая красота! — ахнула Баста, вовремя нагрянувшая в гости, а я, остолбенев, уставилась на сияющее волшебство. — Глянь, это Боччи, известная ювелирная марка, — ткнула она в скромный значок на крышке футляра. — Я подслушала, что папандер заказал гарнитур полгода назад, когда Гошка сделал тебе предложение. Эвочка, ты всех сокрушишь! — Сестрица Мэла бросилась обнимать меня.
А мне срочно захотелось охладиться под ледяным душем. Дорогущий подарок означал завершающую точку. Меня признали в семье. Я стала частью большого клана.
Потребовалось приложить немалые усилия, чтобы закрыть футляр. Взгляд цепенел против воли, застревая на сверкающем великолепии. Драгоценности, стоившие запредельные суммы, ювелиры предпочитали не подвергать улучшениям. Благородство камней оценивалось по их натуральности без искусственных прикрас.
— А где платье? — спросила Баста разочарованно.
— Привезут утром, перед регистрацией, — пояснила я. Личная стилистка не доверяла никому, даже себе боялась доверять.
От моего родителя тоже доставили презент — в бронированной машине с вооруженным сопровождением. К свадьбе папенька подарил диадему с бриллиантами и комплект булавок для волос с бриллиантовыми головками. В документах на владение значилось: "Мелёшина Эва Карловна". Сговорились они, что ли? Намекают, что путей для отступления нет?
Футляры с драгоценностями я отдала самому старшему Мелёшину, попросив о сохранности. Так мне будет спокойнее. Константин Дмитриевич согласился, но на будущее порекомендовал приобрести вместительный и надежный сейф.
— С запасом, — сказал с легкой улыбкой, а я чуть не подавилась языком.
Господи, прошу, поверни время вспять. Хотя бы на полгода назад.
Но время неумолимо текло, причем в одном направлении.
В алой зоне появился и распорядитель свадебного банкета, он же распорядитель гражданской церемонии. Очень энергичный, плотно сбитый мужчина средних лет. Бек Чубук-Заревич. А что? Вполне. Живут же люди с такими именами и фамилиями, и ничего.
— Бек. Просто Бек, — склонился мужчина к моей руке. — Я не так уж стар, чтобы добавлять отчество к имени.
Зинаида Никодимовна кашлянула со строгим видом, но распорядитель не смутился и
Прежде всего, Бек рассказал о гражданской церемонии и для наглядности нашел в атласе архитектурных чудес столицы Городскую управу. Здание, окруженное каймой искусственного канала, напоминало цветок лотоса. У меня закружилась голова от подробностей, в коих распорядитель описывал последовательность операций: как правильно выйти из лимузина; куда меня проводят для последних приготовлений; с какой скоростью переступать ногами, чтобы не упасть в объятия жениха прежде, чем доиграет музыка; как принимать поздравления непосредственно в управе, а затем в банкетном зале, куда пожалует основная часть гостей; как благодарить за внимание к первому в нашей совместной жизни торжеству; сколько официальных фотографий будет сделано; каковы протокол свадебного банкета и содержание меню.
Таким образом, чтобы не ударить в грязь лицом перед общественностью и достойно войти в семью Мелёшиных, надлежало постараться. Хотя бы для того, чтобы не разочаровать маму Мэла, уделившую близящейся свадьбе немало сил и времени.
Однажды перед завтраком у меня состоялся приватный разговор с самым старшим Мелёшиным. Если Вадим отчалил на восток страны, можно ли вручить Зинаиде Никодимовне приглашение на свадьбу? Ведь место гостя всё равно пустует.
— Очень хочется видеть её в числе приглашенных, — добавила я.
Константин Дмитриевич не стал спорить и пообещал уладить шероховатости в кратчайшие сроки. В тот же вечер я отдала компаньонке именную пластиковую карточку с амурами. Поначалу женщина категорически отказалась. Я было подумала, что она заподозрила меня в жалости, ведь получить приглашение за пару дней до свадьбы — моветон.
— Единственное, о чем сожалею — это о том, что мы познакомились всего лишь месяц назад, — внушала я. — Но благодарю судьбу за наше знакомство, пусть и запоздалое. Буду безмерно счастлива видеть вас на свадьбе.
Занятия психологии не прошли даром, и Зинаида Никодимовна, уступив напору, со вздохом приняла приглашение. Как оказалось, она переживала не о дурных манерах, а об унылом позоре в своем старушечьем наряде. И опять я заверила компаньонку, что "усё будет в лучшем виде".
Мне пришлось прогулять занятия накануне свадьбы, дабы в косметическом салоне довести тело до совершенства. Тоска зеленая, в общем. Утром, по пути в салон, я попросила водителя завернуть к институту.
Мэл ждал на крыльце. Охранник затормозил на ступеньках, переминаясь в ожидании.
— Вот, — протянула я папку. — Извини.
— Почему? — спросил Мэл, сворачивая в трубочку проект договора.
— Подписав, я признаю, что не доверяю тебе. А я верю. И если когда-нибудь наступит момент, когда мы… когда ты и я… Значит, это судьба. Я отпущу… отдам, всё, что потребуешь… Гош, я не претендую. Мне не сытая жизнь нужна, а ты, понимаешь?
Мэл смотрел на голубей, пьющих из лужи, и хмурился.
— Нет, не понимаю. Одно другому не мешает. Этот договор гарантирует стабильность и защитит.