Эпилог
Шрифт:
Сперва я хотела позвонить Марте, но передумала. Что ей сказать? Поделиться домыслами и слухами? И посеять панику и страх. Вдруг линия прослушивается? Излишние откровения навредят Марте и Олегу, навредят мне и моей семье.
И была сумасшедшая спешка. В сотый раз перепроверили содержимое сумок и перебрали документы, привезенные курьером от Семута. Посидели на дорожку. Кот взобрался ко мне на колени.
— Веди себя прилично, — внушала я, понизив голос, чтобы надо мной не
Вру, конечно, но "скоро" — понятие относительное.
По документам Егор числился внештатным сотрудником закрытого научного городка "Вис-1". Целью его миссии на побережье значились обработка и анализ информации по спонтанному возникновению висорических потенциалов у каторжных. Словом, моего мужа ждал титанический труд, потому что за пятьдесят лет на Большой земле никто не задумался о необходимости накопления статистики по проявлениям вис-способностей у ссыльных (Между нами говоря, нужна ли она?) Я же, как преданная жена, следовала за супругом.
— Вот билеты, — сказал Севолод. — Поезд через два часа. Пересадка ночью. Иначе не получается. Следующий будет через три дня.
— На машине домчим быстрее, — взялся спорить Егор.
— Туда нет дороги. На десятки километров — никакого жилья. Общее время в пути составит около двух суток. Поезд подойдет к вашей станции на рассвете. Стоянка — пять минут. От станции по утрам ходит рейсовый автобус. Он и довезет.
— Двое суток?! — протянул муж. — А быстрее никак нельзя?
— Хочешь личный самолет?
— Ладно, проехали.
— А дальше? — вклинилась я, не утерпев.
— Дальше нас встретят, — ответил Егор.
Кто встретит? Где? Куда? Как? Куча вопросов без ответов. Но нельзя впадать в панику и устраивать истерику. Я ведь не соплюшка мелкая.
Гнали как сумасшедшие, чтобы успеть. Сигналили, выскакивали на встречную полосу и обгоняли.
Поезд отходил от железнодорожного вокзала. Отсюда больше года назад я уезжала в Моццо, но с другой стороны, через терминал для автотранспорта.
Торопились по переходам, лестницам, туннелям, бежали чуть ли не на задворки вокзала. Не удивлюсь, если поезд окажется на запасном пути.
Собрались все: и мой отец, и Ираида Владимировна с мужем. А дед Егора и Севолод приехали вместе с нами из алой зоны. Телохранители рассредоточились по перрону, пугая своим видом пассажиров и провожающих. Те обходили по большому радиусу мрачных типов в черных костюмах.
Мужчины перехлопали друг друга по спинам, обнявшись. Егор обнялся и с мамой. А кто обнимет меня? Отец?
И он обнял. Неуклюже, неумело. Как и я. Обалдеть. Похоже, мир перевернулся с ног на голову. Обнимаемся с папулей как любящие родственники перед дальней разлукой.
Ираида Владимировна тоже
— Берегите друг друга, — сказала на ухо.
— И вы тоже.
Егор закинул сумки в тамбур и запрыгнул следом. Протянул руку, и мне помогли, подсадив.
Не махали платочками, не было радости на лицах.
Поезд пару раз дернулся и медленно тронулся, а я пребывала в растерянности. Наше бегство напоминало… бегство.
Мы приклеились к окну. Я видела, как Ираида Владимировна закрыла лицо рукой в перчатке, заплакав, и Мелёшин-старший обнял жену. Я видела, как перрон с людьми поехал, удаляясь, вернее, поехал поезд, набирая ход. Но я не слышала, как самый старший Мелёшин сказал:
— Через двое суток они будут на месте. Тогда и начнем.
И присутствующие согласились с ним.
— Гош, твоя мама плакала. Очень плохо, да?
— Бывает и хуже. Иди сюда, — он потянул меня за руку.
Мы ехали в отдельном купе. Со следами обшарпанности, но в довольно-таки приличном. Сумки лежали напротив, на свободном сиденье.
Поезд больше часа петлял по хитросплетениям рельсовой дороги, пока не выкарабкался из столицы. Сейчас за окном проползала промышленная зона. Ничего интересного: трубы, серые ангары, унылые заборы, угольные кучи…
— А кто нас встретит? И как?
— Слушай, деточка, сказку, — ухмыльнулся Егор и рассказал о том, что от станции придется ехать на автобусе, который ходит по утрам, и что до пункта назначения не добраться иными способами. О том, что нужно пройти регистрацию в комендатуре перед тем, как попасть на территорию. О том, что нас встретят и довезут до места.
— До мамы?! — подскочила я.
— Тише ты. До Совета в Магнитной.
— Но как? Каким образом? Мама знает, что я приеду?
— Думаю, знает. Но вот с точной датой мы промазали. Машина приходит за нами вторую неделю и всё впустую. Скоро на нас плюнут, и тогда придется топать пешком.
— Я и пешком пройду, сколько потребуется!
— Не сомневаюсь, — усмехнулся муж. — Как твое самочувствие?
— Это самый трудный вопрос, на который я не могу ответить. В столице творится черт те что. Вот-вот произойдет непоправимое… Твоя мама и отец…
— Я говорю не о родителях и не о столице, а о тебе.
— Вроде бы сносно. Но когда ты сказал, меня тут же начало укачивать.
Зря Егор напомнил. Зажав рот рукой, я бросилась к туалету в конце вагона, а муж терпеливо ждал за дверью. Пришлось долго полоскать рот из-за желчи, вставшей в горле. Вода пахла хлоркой и имела привкус железа.
— Ну, как? Легче? — спросил он, когда я выползла из туалета.
— Сносно. Я ж толком не поела. Всё-таки это не солнечный удар. Может, меня отравили, а яд не усваивается из-за приобретенного иммунитета?