Епитимья
Шрифт:
Элис Мартин принципиально не интересовалась чужими делами. Почти тридцать лет прожив в западной части Чикаго со своим мужем Гарри, она вырастила четверых мальчиков, с тревогой переживая те моменты, когда они один за другим покидали дом и шли навстречу своим судьбам, заводили свою семью.
Прошлой весной Гарри умер, и Элис чувствовала себя одинокой.
В это утро она проснулась до рассвета в своем кирпичном домике-бунгало. Заснула она в гостиной на диване, читая старый номер «Ридерз дайджест». От неудобной
Сидя в гостиной, она наблюдала, как бледный рассвет, просачиваясь сквозь венецианские ставни, возвращал комнате знакомые очертания.
Элис не знала, что заставило ее встать, пересечь комнату, подойти к окну и выглянуть на улицу между створкам ставень. Может быть, странное желание увидеть, что холодные мглистые дни, уныло сменявшие друг друга всю неделю, наконец кончились и что-то в природе изменилось.
То, что она увидела, заставило ее отпрыгнуть назад и поправить ставни так, чтобы они прикрыли щель.
Этот странный сосед, Дуайт Моррис, от которого ушла жена, стоял на своей подъездной дорожке. Элис не касалось, что он там делает или что собирается делать в столь ранний час — было всего лишь половина седьмого, но даже через улицу Элис увидела, что Дуайт ранен: в верхней части его лба зияла глубокая рана, а по лицу текла кровь. Он выглядел расстроенным, это было очевидно. Дуайт осматривал улицу по всем направлениям, будто бедняга только что потерял свою собаку.
Но у Моррисов собаки не было. Элис почему-то вспомнила, что у маленькой заторможенной девочки Бекки, их дочери, была кошка, но Элис не сомневалась, что девочка забрала ее с собой, когда мать ушла от ее отца.
Боже, что он тут делает?
Девочка... Она увидела рыжую девочку, во все лопатки улепетывавшую от кого-то задними дворами, на той стороне улицы, где стояла машина Дуайта.
В чем же тут дело? Элис села на стул в своей гостиной и задумалась. Все это очень странно... И надо же было ей в эту минуту выглянуть из окна. Теперь она должна что-то делать.
Этот странный Дуайт Моррис... Лучше бы он съехал отсюда. Когда некоторое время назад большой мебельный фургон вывозил вещи от Моррисов, она огорчилась, узнав, что переезжают Марианна и Бекки, а Дуайт остается. Он никогда не отличался дружелюбием. И вообще подозрительный тип: в любое время суток зачем-то приводил домой подростков.
Ну а мне-то что, думала Элис Мартин, направляясь на кухню с остатками своего остывшего чая, я не должна вмешиваться в эти дела. Она склонилась над мойкой и прополоскала чашку.
Вернувшись в гостиную, Элис взяла в руки «Дайджест», чтобы найти какую-нибудь интересную и полезную статью о здоровье, — надо переключить свое внимание. И занять себя до поры, пока наступит время ритуального обзванивания сыновей.
Лязг металла и стук захлопываемой двери заставил ее вздрогнуть и вскочить с места.
Хватит, сказала себе Элис Мартин, я не знаю, что там происходит, и не хочу этого
Она прошла в кухню, сняла трубку и набрала номер чикагской полиции.
Дуайт включил мотор, его взгляд лихорадочно перескакивал с одного конца улицы на другой — метался туда-сюда по тротуару между домами.
— Маленькая сучка, — бормотал он себе под нос, — от меня не уйдешь. Маленькая пьяная сучка. Я хитрее тебя.
«Тогда почему же ты оказался в таком затруднительном положении, умник?»
Дуайт пытался не обращать внимания на тетю Адель, она была рядом, и ее присутствие подстегивало его к поиску этой маленькой рыжей шлюшки.
Добравшись до Харлем, где транспорта было больше, он решил повернуть на север, ему показалось, что она скрылась именно в этом направлении. Ведь это путь домой.
Он нервно потер щеку, чувствуя, как по телу проходят щекочущие волны жара. Он потел. Кожа головы зудела. Дуайт думал, что скоро все может накрыться. Ведь девчонка знала, где он живет. Она могла отправиться прямо в полицию — вот он, его кошмар. «И снова ты ничего не можешь довести до конца, ты снова проиграешь». Дуайту хотелось закрыть уши пальцами. Но он знал, что все равно будет слышать ее голос. Дуайт остановил машину, достал платок и вытер лицо. Оно было липким. Он задыхался. Нет, в таком состоянии он никогда не найдет девчонку.
Он положил голову на руль.
— Так что же мне делать? — застонал он.
Мирэнда нырнула за ворота какого-то склада, чтобы немного отдышаться. Все чувства смешались в ней: ей хотелось плакать и смеяться, ей хотелось заползти в какую-нибудь дыру и лететь на крыльях Бог знает куда.
Но надо взять себя в руки. Прежде всего собрать все свои силы и скрыться, спрятаться от этого кошмарного типа. Она знала, что этому человеку ничего не стоит выследить и снова схватить ее.
Но куда идти? Где и как скрыться?
Сейчас она была на Харлем, оживленной улице, в западной части Чикаго, проходившей с севера на юг. Лоренс и Кенмор (и «Чикен Армз») были от нее на расстоянии многих миль. Она стала лихорадочно шарить в кармане, надеясь, что найдет там деньги на автобус. Но деньги, которые она вчера получила от клиента, куда-то исчезли, наверное, она истратила их на «Сиско» или на что-нибудь еще.
Размышляя таким образом, она увидела черный пикап. У нее перехватило дыхание, ком встал в горле, казалось, намертво.
Она снова видела его лицо — старое, обрюзгшее лицо, при утреннем освещении оно выглядело еще более странным, чем вчера, и Мирэнда стала молить Бога, чтобы он ее не увидел. Ей хотелось слиться с темнотой. Крик ужаса едва не сорвался с ее уст — машина остановилась у обочины тротуара в нескольких футах от нее.
Она замерла, ощущая себя мышью, пойманной в капкан, — не шевелиться, только не шевелиться... Если она замрет, он пройдет мимо, а потом вернется и схватит ее. Если она отважится выйти на тротуар, то он схватит ее сразу.