Эпоха рыцарства
Шрифт:
Той ночью «испанцы расслаблялись и отдыхали, ибо у них было огромное количество еды и всякого другого, а англичане находились в большой нужде, но все равно ими владело желание сражаться до победы или до смерти». Когда занялся день 3 апреля, Черный Принц объехал отряд за отрядом, чтобы подбодрить своих голодных, уставших людей. «Было очень красиво, – написал Фруассар, – наблюдать войско и вооружение, сияющее на солнце». Перед началом сражения «он обратился к небесам и сложил свои руки» и предложил молитву:
«Истинный Господь, Иисус Христос, который создал и сотворилменя, разреши своим благостным милосердием одержать мне победунад моими врагами, поскольку то, что я делаю, – это правая битва...Потому что сердце мое стремится к жизни по чести, достойной,Я молю, присмотри за мной и моими людьми в этот день».Затем он кликнул знакомый
Хотя битва была «лютой и жестокой», в исходе не было сомнений. Испанское рыцарство сражалось верхом, как они и привыкли, и английские лучники убивали лошадей тысячами, а затем расстреливали и седоков, когда они лежали беспомощно на земле. Перед железной дисциплиной и меткостью луков феодальная знать другого европейского королевства дрогнула под градом железа и перьев. Основное сопротивление было оказано французами, которые, обученные прошлыми неудачами, сражались плотной фалангой пешими. Но в конце и их также одолели, «когда они почувствовали острый блеск стрел посреди себя», и к наступлению ночи 16 тысяч мертвых испанцев лежало на поле боя и на дороге в Бургос, а «вода, которая текла мимо Наварета, была красного цвета, то есть цвета крови людей и лошадей». Среди взятых в плен оказались испанский историк Айала и дю Геклен, который был пленен своим давним соперником по Бретонским войнам сэром Джоном Чендосом. В духе рыцарских правил ведения войны выкуп за него был заплачен чеширским рыцарем Хьюго Колвли, который до поступления на службу к принцу служил со своим свободным отрядом в армии Бастарда и рассматривал себя как его «брат по оружию» при дележе военной добычи [413] .
413
History, February 1962. Maurice Keen, Brotherhood in Arms.
Испанский поход Черного Принца имел славное начало; но закончился он разочарованием и катастрофой. Король, которого он восстановил на престоле, попытался убить своих пленников и отказался от всех своих обещаний. Все лето победители ждали на спаленной солнцем кастильской равнине золота, которое он должен был заплатить за их услуги, пока дизентерия, причиной которой явилась стоячая вода, продолжала косить их ряды. Когда осенью принц повел оставшихся в живых обратно к Пиренеям, они являлись лишь тенью того великолепного войска, которое отправилось отсюда в начале года. Каждый пятый, как говорят, больше никогда не увидел Англию. Все, что принц мог предъявить за свою победу, была горстка драгоценностей [414] , которую удалось изъять у дона Педро вместо обещанного миллиона крон.
414
Среди них находился и огромный неограненный рубин, захваченный кастильским королем у убитого мавра. Генрих V носил его при Азенкуре, а последний Плантагенет – в битве при Босворте, сейчас он украшает имперскую корону, в которой монарх покидает Вестминстерское аббатство после коронации.
В тридцать семь, истощенный дизентерией, Черный Принц вернулся в Бордо. Его отрядам не заплатили денег, а его герцогство становилось все более неспокойным из-за налогов. При этом настолько беспокойными были остатки бригандов, которые он теперь вынужден был расквартировать за счет своих подданных, что, когда он созвал штаты герцогства в маленьком горном городе Сент-Эмильон, представители Руэгра были вынуждены вернуться назад из-за «компаньонов», которые опустошали Дордоньскую долину. Вдобавок ко всем несчастьям, восточная граница Аквитании подвергалась постоянным набегам, а ее герцог летом потерпел поражение – испанский Бастард, который, найдя убежище в Лангедоке, получил помощь от папы и французов, смог совершить поход с целью отмщения.
В начале 1368 года, оставив без внимания совет Чендоса, принц смог уговорить штаты наложить новый налог – пятилетний фураж или подомный налог на все герцогство, чтобы выплатить военные долги. Против него решительно выступили два ведущих магната Гиени, граф д'Арманьяк и граф д'Альбре, которые до этого времени принимали взаимоотношения с англичанами. Когда принц «настаивал, что, правым или нет, вассалы должны подчиняться его приказам», они отказались разрешить взимание налога в своих доменах и апеллировали сначала к королю Англии и затем, не дождавшись ответа, к королю Франции.
Именно этого Карл и ждал. При этом он повел себя со своей обычной осторожностью. Лично обещая жалобщикам рассмотреть их дело, он при этом ничего не предпринимал, тянул время и с помощью папы гарантировал освобождение последних заложников у непредсказуемого и теперь уже пожилого Эдуарда – в обмен, как было сказано, на папское одобрение на назначение любимого министра короля, Уильяма Викенгемского, епископом Уинчестера. Продолжая претендовать на невмешательство в испанские дела, он послал назад только что выкупленного дю Геклена, чтобы восстановить Бастарда в его правах и, посредством союза с Кастилией, Арагоном и Наваррой, окружить южные доминионы Англии врагами. Заставив французского папу отказать в диспенсации [415]
415
Диспенсация – специальное освобождение от церковных ограничений, в частности, вступление в брак родственников. – Прим. ред.
К концу 1368 года он был готов. Карл уже позволил гасконским жалобщикам изложить свое дело перед Парижским парламентом, заключив с ними секретный договор, что если дело дойдет до военных действий, они будут держаться вместе. Зная, что еще более сотни подданных Черного Принца жаждут пожаловаться ему, теперь он объявил, что его судьи обнаружили, что поскольку Эдуарду не удалось ратифицировать отказ от своих претензий на французский трон, то отказ его собственного отца на сюзеренитет в Аквитании никогда не вступал в силу и что провинция, таким образом, все еще является частью Франции. И как ее суверен, он уполномочен и морально обязан вершить правосудие и рассматривать жалобы по справедливости.
В январе 1369 года Карл формально призвал Черного Принца как пэра Франции лично прибыть в Париж. Это застало принца врасплох. Когда он осознал, что все, за что боролись он и его отец, оказалось тщетным, он принес страшную клятву. «Мы добровольно, – сказал он, – прибудем в назначенный день в Париж, ибо король Франции посылает за нами. Но только в шлеме на голове и с шестьюдесятью тысячами людей за спиной».
Однако угрозы победителя при Пуатье сильно отличались от его реальных возможностей на данный момент. Обиженным был не он, но его недовольные вассалы и французский король. Прошли те времена, когда при приближении англичан французы «прятались за стенами крепостей и бежали, как жаворонки при приближении сокола». Все военные отряды вокруг 800-мильной границы Аквитании стекались, чтобы помочь своим соотечественникам, а священники взяли на себя руководство в побуждении к восстанию через проповеди. За несколько недель более 900 замков и городов отреклось от своих подданнических обязательств по отношению к англичанам; большая часть Арманьяка, Лимузена, Родеза, Керси и Ажене была потеряна без борьбы.
При этом французский король все еще действовал осторожно. В марте его войска помогли кастильцам одержать решающую победу над доном Педро, который был взят в плен и убит. Вернув Бастарда на трон, Кастилия вместе со своим флотом, вместе с Арагоном и Наваррой, теперь объединились против Англии. В конечном итоге, в мае 1369 года, Карл предпринял решающий шаг, сначала объявив Черного Принца не подчинившимся решению суда за то, что тот не явился перед Парижским парламентом, и затем информировав английского короля о том, что, поскольку тот нарушил букву договора, его французские земли конфискованы. Одновременно он захватил Понтье.
В гневе Эдуард обратился к парламенту за деньгами и вновь принял титул, от которого отказался девять лет назад, титул короля Франции. В этот момент в Англии опять началась Черная Смерть, уже в третий раз. Среди тех, кто умер тем летом, были епископы Нориджа, Херефорда и Экзетера, графы Саффолка и Уорика, а также молодая герцогиня Ланкастера – леди Бланш [416] , жена Джона Гонтского. Только осенью стало возможным собрать хоть какие-нибудь войска против Франции, когда, чтобы предотвратить захват острова Уайт, Ланкастер отправился в Кале с 600 тяжеловооруженными воинами и 1500 лучниками. Ударив по Артуа и Пикардии, он прибыл как раз вовремя, чтобы остановить погрузку на суда армии в Нормандии под командованием брата французского короля. Но хотя он дошел до ворот Арфлера, сжигая и грабя все на своем пути, он не смог вызвать французов на бой. Ибо Карл определенно не делал давать английским лучникам шанса повторить холокост, совершенный ими поколением ранее. К ноябрю, не способный более обеспечивать свою армию, герцог вернулся в Англию и обнаружил, что он потерял не только жену, но и мать: королева Филиппа умерла месяц назад в Виндзоре. «Добрая королева, – написал о ней ее соотечественник Фруассар, – так что много хороших деяний совершено в ее царствование, и она помогла многим рыцарям и обустроила многих дам и девиц».
416
«Которая умерла прекрасной и молодой, в возрасте около 22 лет. Веселой и радостной она была, свежей и игривой, приятной, выглядела просто и скромно, вот какова была прекрасная леди, которую люди называли Бланш». Фруассар. Дочь великого воина, Генриха Ланкастерского, она стала героиней одной из ранних, но очень важных поэм Чосера.