Эпопея любви

Зевако Мишель

Наконец наступило утро 26 апреля. Это был лучезарный весенний день. Благоухали живые изгороди из шиповника, нежной зеленью покрылись леса вокруг Монморанси. Все вокруг цвело: яблони и вишни стояли, словно в белой дымке. Зацвела сирень, распустились фиалки и ландыши. Все вокруг превратилось в сад, прекрасный и нежный, полный очарования.

Маршала, однако, одолевали тяжелые воспоминания. День 26 апреля навсегда остался в его

сердце. Двадцать лет назад в капелле Маржанси он обвенчался с Жанной де Пьенн! И той же ночью он уехал в Теруанн… навстречу войне… навстречу неизвестности и страданиям…

Наступил вечер. Пробило одиннадцать. Маршал дал сигнал к отъезду. Церемония венчания должна была состояться не в замковой часовне… Лоиза и Жанна сели в карету. Маршал и Пардальян отправились верхом. Они ехали в ясном лунном свете и наконец остановились около бедной маленькой церкви…

Часовня Маржанси, как и двадцать лет назад… Венчание в полночь, как и двадцать лет назад… Почти те же лица!.. Несколько крестьян… у алтаря — очень старая женщина, кормилица Жанны… Священник приступил к совершению таинства.

Пардальян и Лоиза стояли, взявшись за руки. Они смотрели друг другу в глаза, охваченные любовным восторгом. Маршал с тревогой вглядывался в лицо Жанны. Может, память ее проснется? Может, разум вернется к ней? Может, несчастная обретет хоть каплю счастья?

Новобрачные обменялись кольцами. Священник произнес заключительные слова обряда. Лоиза и Пардальян соединились в брачном союзе!..

И тогда, как некогда Жанна и Франсуа обратились за благословением к господину де Пьенну, так и Лоиза с Пардальяном инстинктивным изящным движением повернулись к бедной безумной и медленно склонились на одно колено…

По дороге из Монморанси в Маржанси Жанна де Пьенн оставалась совершенно равнодушна, как всегда во власти тех мыслей, что кружили в потемках ее разума. Во время венчания она переводила ничего не выражающий взгляд со священника на кормилицу. Но вдруг Жанна закрыла лицо руками, потом провела ладонью по лбу, губы ее зашевелились… В мозгу, кажется, происходила какая-то напряженная работа… Она подняла глаза и увидела перед собой коленопреклоненных Лоизу и Пардальяна.

— Где я? — прошептала Жанна.

— Жанна! Жанна! — взмолился Франсуа.

— Матушка! — воскликнула Лоиза, подняв на мать полные слез прекрасные глаза.

Женщина встала, выпрямилась. В течение двух секунд, показавшихся всем длиннее часов, в напряженной

тишине, она обвела глазами церковь.

Голос ее зазвучал громче, уверенней:

— Часовня Маржанси… алтарь… Кто здесь? Лоиза… И ты, Франсуа?.. Это сон… Нет, я умерла и вижу все это из загробного мира…

— Жанна!

— Матушка!

Охваченные ужасом Франсуа и Лоиза крикнули эти слова одновременно.

А Жанна повторила:

— Я умерла…

И с этими словами она упала в кресло, как когда-то ее отец, господин де Пьенн. Она попыталась поднять руку, словно желая благословить тех, кто рыдал вокруг… потом ее взор с выражением безграничной нежности и любви упал на Франсуа… И все…

Франсуа, охваченный жестоким отчаянием, подхватил ее на руки… голова Жанны бессильно упала ему на плечо… Все было кончено…

И тогда раздался торжественный голос старого священника, только что обвенчавшего Лоизу с Пардальяном.

— Прими, Господи, душу рабы твоей!

Прошел месяц. Прекрасным майским вечером, когда царственное солнце опускалось в пурпурные облака, Франсуа де Монморанси, в глубоком трауре, исполненный печали, прогуливался по замковому саду. Он сел на каменную скамью, затененную огромным кустом жимолости.

В аллее, вдалеке, он увидел пару, медленно прогуливавшуюся среди цветов, среди вечернего благоухания, в величественной ясности этого прекрасного вечера.

Обнявшиеся Пардальян и Лоиза остановились и обменялись долгим поцелуем. Любовь их, бесконечная и нежная, расцветала на фоне прекрасной природы, словно ласкавшей влюбленных.

Глаза маршала наполнились слезами:

— Будьте счастливы, дети мои… любите друг друга и будьте счастливы… но последние дни Лоиза что-то болезненно возбуждена! Глаза ее блестят нездоровым блеском! Боже, разве я уже не отдал свой долг несчастьям? Ведь я уплатил сполна! Неужели мне еще придется страдать? Нет! Дети мои, дорогие дети! Будьте счастливы после стольких горестей и печалей…

Он поднял голову и опять посмотрел на очаровательную пару. Влюбленные медленно шагали, обнявшись. В сумерках они казались одним существом… и наконец скрылись за кустами роз.

И улыбка счастья вновь вернулась на лицо Франсуа де Монморанси. Он поднялся, чтобы еще раз взглянуть на них, и прошептал слова, которыми человек всегда выражает сомнение и надежду:

— Кто знает?.. Может быть!