Эр-три
Шрифт:
Бочка была чистым реквизитом, собрали ее, под громкий гогот и советы непричастных, за какие-то тридцать минут, но сделали это очень качественно: видимо, советские инженеры овладели высоким искусством честного обмана начальства ничуть не хуже своих капиталистических коллег.
И ладно бы, это была просто бочка. Нет, выяснилось, что пролетевший над Проектом дух художественной самодеятельности задел крылом не только актеров, но и художника по реквизиту: на ближний, заметный, борт бочки, некий шутник аккуратно, про трафарету и ярко-желтой
Товарищ Шабаев, уже разворачивающий свое компетентное мнение для присутствующей в смотровой комнате прессы, вдруг осекся и подобрался. Воздетая рука его пальцем своим указала на злосчастную динамически-скульптурную группу.
– А не взорвется?
– хотя первый секретарь высказался, конечно, куда экспрессивнее и значительно более непечатно.
– Не должно, - задумчиво ответил я.
В общем, участие в проекте инженеров ЛИИС немедленно оказалось страшно востребованным.
Выяснилось, что товарищ первый секретарь в бытность свою абитуриентом трижды – один раз до службы в армии, и дважды после – пытался поступить именно в этот Лениградский институт, все три раза неудачно. Что закончил он, в итоге, Высшую Школу Рыболовецкой Промышленности, но невероятный пиетет по отношению к, с его слов, лучшим технарям Союза, сохранил.
Кроме того, оказалось, что товарищ Шабаев имеет свои, особые, рычаги воздействия на руководство и Проекта, и ЛИИСа, и рычагами этими уверенно пользуется.
В общем, десант хмурых инженеров связи, откровенно недоумевающих из-за самого факта своего на Проекте наличия, свалился на озадаченных нас буквально на следующее утро.
Сначала разбирались, куда с толком приложить сверхнормативных инженеров, и не нашли. Потом решили пообщаться с ними самими: вид бородатых дядек в крупной вязки свитерах, бродящих по Проекту (избегая, кстати, визитов непосредственно на Объект) морально разлагал работающих сотрудников.
Инженеры оказались товарищами весьма вменяемыми.
– Вариант «взять и уехать домой» – неприменим, коллега, - дымил мне в лицо дешевой папиросой руководитель экспертной группы. Я, и сам страдающий от пагубной привычки, но совсем отучившийся делать это на людях, кривил недовольную морду, но собеседник мимики моей то ли не понимал, то ли не замечал, то ли ему было все равно.
– Нас сюда загнали в оплачиваемую командировку, и по итогам нашей работы – которой нет – обязательно потребуют отчет. Сами понимаете, больше бумаги – чище... Всякое.
– Вам надо придумать дело, - согласился я.
– Только я ума не приложу, какую именно: по Вашей специфики работ на Проекте попросту нет...
– Может, техника безопасности?
– окурок с точностью, выдающей многолетнюю практику, проследовал по широкой дуге в разверстый зев урны.
– В смысле, обеспечение.
– С тэ-бэ у нас все в порядке, - я совсем
– Даже слишком в порядке.
– Тогда не знаю...
– сообщил мне ленинградец и даже как-то сник. Я пригорюнился следом.
Положение спасла девушка Анна Стогова, ворвавшаяся в наш унылый междусобойчик, как голодная лиса в сонный курятник.
– Профессор!
– буквально закричала она еще находясь на подступах, - а я Вас уже потеряла и повсюду ищу! У нас проблема!
– Отставить проблему!
– четко скомандовал я.
– Суть задачи изло-жить!
– Товарищ Амлетссон, в отчетах нет ни одного экспертного заключения!
– девушка Анна Стогова быстро развернула морок рабочего стола секретаря.
– Вот, смотрите сами!
– жезл в ее руке качался как очень шустрый маятник непривычной формы. В такт движениям концентратора мелькали страницы документов. Ни прочитать, ни опознать их на такой скорости было нельзя, но мнению своей бывшей переводчика, а теперь – секретаря, я доверял. Говорит, что нет заключений – значит, их и правда нет.
– Товарищ Авдеев, а товарищ Авдеев, - вовремя вспомнил я фамилию руководителя группы гостей. Тот изменился лицом и отодвинулся от меня на пару шагов: видимо, энтузиазическое выражение моей морды даже внешне не сулило ничего приятного.
– Вы же у нас, если верить командировочному листу, руководитель экспертной группы?
Товарищ Авдеев понял, куда я клоню, и попытался было подать невербальный самоотвод, но против энергии, задора и жизненного опыта – совместно моих и девушки Анны Стоговой – ожидаемо, спасовал.
– Вот и ответ на Ваш своевременный вопрос!
– сообщил я ленинградскому инженеру, гнусно при том ухмыляясь.
– Вы эксперты, целая группа, восемь человек, вам нечем заняться... Займитесь своим прямым делом – пишите заключения!
Было видно, что писать заключения товарищу Авдееву не хочется совершенно. Непонятная, но необременительная в смысле обязанностей, командировка, превращалась в натуральный производственно-боевой поход: с тяготами, лишениями и их посильным превозмоганием.
Было трудно, но не таков советский инженер, чтобы пасовать перед трудностями!
– Информация!
– почти выкрикнул мне в лицо товарищ Авдеев.
– Где я возьму информацию? Заключения, тем более экспертные, должны не просто быть, в них должен быть смысл!
– Не вижу никакой проблемы!
– казалось, оскалиться еще более гнусно было невозможно, но я в этот день раскрывал невероятные глубины собственных рабочих талантов.
– В начале каждого тома имеется реферат содержимого – согласно требованиям оформления документов НИР и ОКР (эти аббревиатуры я тоже выучил: впрочем, все советские граждане понимали их совершенно без какого-либо затруднения). В конце каждого реферата, в свою очередь, представлены рекомендации.