Эра Броуна
Шрифт:
“Спине” до спуска под землю оставалось всего шагов сорок. Лопатки Анджея сверлил тот, Второй. Возможно, это было красное пятнышко лазерного прицела или просто взгляд сквозь мушку.
Краковяк, расталкивая пешеходов, как безумный рванулся вперед, пытаясь преодолеть отделяющие его от убийцы метры. Выстрела в спину не было. Вскоре Анджея загородили чьи-то тела – по крайней мере, он надеялся, что загородили.
Услышав позади топот и ругань, убийца обернулся и тут же начал валиться, сгибаясь под немыслимым углом. Ноги его еще двигались вперед, верхняя часть туловища клонилась назад, а центр тяжести оставался на месте. Над ухом Анджея что-то почти беззвучно просвистело
Анджей склонился над ним подобно всякому доброму самаритянину и, щупая пульс, незаметно пошарил по карманам. В одном обнаружилась записная книжка и что-то похожее на заграничный паспорт, к другому с тыльной стороны был прикреплен какой-то металлический значок. Краковяк больше не боялся, что его убьют, хотя в возникшей суматохе это не было проблемой. Он просто знал, что стрелок убрался восвояси, но потом ни за что не смог бы объяснить, откуда у него возникло это сверхчувственное знание.
Когда к трупу подбежал полицейский, Анджей уже выбрался из тесной толпы зевак. Никто не останавливал его. Теперь надо было провериться и, добравшись до какого-нибудь тихого местечка, хорошенько разглядеть трофеи.
За всей этой стрельбой и беготней он, конечно же, совершенно забыл о мальчишках с первого этажа и об их несусветной тарабарщине, так разозлившей Крота.
3
По сведениям агентства Рейтер, самолет шведского Красного креста с грузом гуманитарной помощи для голодающего населения Республики Белого Нила был сбит сегодня утром ракетой типа “земля-воздух” на подлете к международному аэропорту города Джуба, врезался в горный склон и сгорел. Погибло четыре члена экипажа и шесть сопровождающих лиц. Принадлежность ракеты пока не установлена.
Генерал Майкл Амаюнга выразил соболезнования семьям погибших. В совершении террористического акта он обвинил боевиков ТАР. Само же руководство Территории Африканской Революции к настоящему времени никак не прореагировало на произошедшее.
Мировые средства массовой информации сообщают об очередном поражении международных сил ООН, осуществляющих военную блокаду Территории Африканской Революции. Костариканский, греческий и марокканский батальоны в ночь на 15-е сентября были подвергнуты интенсивному ракетному обстрелу из установок “шквал” и без боя оставили городок Зильмамо. Правительство Коста-Рики заявило об отзыве своих военнослужащих из состава международных сил в связи с “большими потерями и бесперспективностью усилий ООН по поддержанию мира в Восточной Африке”.
Боевики ТАР также провели ряд диверсионных актов в столицах семи стран, чьи представители проголосовали на Генеральной Ассамблее ООН за проведение сверхжесткой политики по отношению к канализаторам агрессии. Террористы-смертники “торпедировали” набитыми взрывчаткой фургонами здания крупнейших универмагов и ресторанов. Имеются многочисленные жертвы…
4
СУВАЕВ (1)
Клошар Петр Суваев прописан под мостом Конституции, однако ночевать предпочитает в другом месте. Вернее, в самых разных местах – имеет этакую тягу к смене обстановки. В тот вечер Сува (такая у Петра была кличка) хотел остановиться на ночлег в шикарном “пансионате” – на Большой Полянке встал на капремонт муниципальный жилой дом. Работы, конечно, еще не
Но Суве на сей раз не обломилось: он встретил своего давнего обидчика Гогу, тут же разодрался с ним, схлопотал по морде, пришел в ярость – еле растащили. Решено было бросить жребий, кому из драчунов убираться восвояси. Как назло, выпало Суве. Пришлось в промозглую беззвездную полночь искать себе другое пристанище.
Следующим адресом были катакомбы Белого Дома, вернее, их дальний правый рукав, отсеченный от основной сети подземных ходов новой тепломагистралью и кабельной линией “Интер Телефункен”.
Еще на подходе Сува услышал доносящееся из недр земных монотонное пение. С душераздирающим скрипом распахнув стальную дверь аварийного выхода под названием “Три бубны” и шагнув в коридор, он едва не задохнулся от чада. Нынешние обитатели катакомб явно решили совершить коллективное самоубийство – окуривая помещение, они жгли в жаровнях какой-то чудовищно вонючий жир, а вентиляционная система работала теперь едва на одну десятую плановой мощности.
Если это называется благовонием, то я сойду за балерину Плисецкую, – подумал Сува, продолжая продвигаться вперед. Он хотел узнать, кто же на сей раз оккупировал “лежбище”. Оказывается, Орден судного дня. В Москву уже второй месяц стекались последователи этой фанатичной секты, чтобы достойно встретить сотую годовщину Революции и последующий за ней конец света.
От едкого дыма у Сувы начали слезиться глаза, появился неудержимый кашель и окончательно перехватило дыхание. Он опрометью ринулся к выходу. Хорошей компенсацией за мучения стали первые пять минут на улице – Сува буквально упивался прохладным и относительно чистым ночным воздухом.
А потом с Сувой вышла и вовсе странная история. На чердаке обычной муниципальной десятиэтажки, куда, продолжая поиски ночлега, он забрался через незапертую дверь, никого не было. Слух у Сувы, что называется, от Бога – не раз ему жизнь спасал. По меньшей мере, странная пустота для переполненного людьми города, что кордонами защищается от очередных волн беженцев. Свято место, сами понимаете… А если пусто, значит, не свято. Сува как мог осмотрел прямоугольное помещение чердака. Тратить на такое дело последний десяток спичек ему вовсе не улыбалось. На полу кое-где валялись тряпки непонятного цвета и происхождения – больше ничего. Так что все вроде в порядке…
Но едва он вычислил самое теплое место (где труба под бетоном), улегся на эти самые тряпки, скорчился как эмбрион, пытаясь укрыть полами ветхого пальто мерзнущие в драных полуботинках ступни, как поблизости зашуршало. Крысы, – подумал Сува. – Неужто не уживемся?.. Ужиться ему не удалось: мерзкие твари тут же явились поприветствовать нового соседа и начали бегать кругами, с каждым разом подбираясь все ближе. Одна (наинахальнейшая) явно норовила завязать с клошаром более интимное знакомство и лезла к самому лицу, едва не щекоча его вибриссами.
Но едва Сува вскочил на ноги и размахнулся, чтобы пнуть свою “подружку”, все вмиг смолкло. Никто не убегал от него, никто не прятался в щели или в эти самые тряпки. Тишина – только ветер гудит в трубах и отдушинах.
Странное дело, – подумал Сува и зажег-таки дефицитную спичку. Крыс было не видно. Не могли же они отрастить крылышки и по-голубиному усесться на карниз, пережидая гнев наглого чужака?
Сува снова улегся на ворох тряпок. Кажется, некогда это были почившие в бозе халаты или платья, но никак уж не половые тряпки. Пахло от них скорее воспоминаниями о женском теле, а вовсе не уличной грязью или мочой. Невелика радость, но все же…