Эра цепей
Шрифт:
Вдвоем с Ийро они принялись за работу. Как и прежде, первым в ход шел краковый сок, выжатый из коры деревьев, и всякий раз, когда Келеф брался за вываривание этого проклятого материала он не мог не вспоминать о тех, кого оставил позади. Его руки еще помнили тяжелый труд на лесоповале, тяжесть кортика в руке, крепкое рукопожатие старика Заля. Они стали вываривать краку, как это делали на корабле, но тут вмешалась Рина:
— Ты пробовал менять температуру?
— Госпожа, тут нужно запустить процесс вулканизации. Я уверен, что…
— Ты пробовал? —
Ийро пожал плечами, глядя на товарища и намекая, что в этом споре он не помощник. Келеф учтиво поклонился, выругавшись себе под нос, и кочергой убрал лишние дрова, сделав огонь куда более спокойным и контролируемым.
Дальше в смесь пошла сера. Точные расчеты провести было сложно, не было нормальных весов, но по мере приближения к правильному результату парни высчитали сколько примерно толченого желтого порошка нужно добавлять в состав. А дальше оставалось лишь ждать, помешивая темное, бурлящее варево.
— Сколько времени занимает процесс? — спросила Рина.
— Точно не знаю, не тот материал.
— Мгм… Отливайте заготовку каждый ход часов, в таком случае.
Она поставила на стол изящные водяные часы из черепашьей кости и хрусталя. Отмеряли они около пяти минут, и в идее девушки было рациональное зерно.
Первая проба ожидаемо оказалась неудачной. Крака не принимала нужную форму, и даже после остывания оставалась слишком мягкой. Возможно, при более низких температурах это и могло бы сработать, но такой состав не подходил по требованиям к изделиям, которые можно было из него сделать.
Вторая попытка также не увенчалась успехом, равно как и третья. Рина, на удивление, не скучала и даже почти не морщила аккуратный носик от запаха, выдавая свой дискомфорт лишь бесконечными взмахами веера. И, наконец, когда ее часы отсчитали четвертый цикл, она скомандовала ремесленникам:
— Еще раз.
Келеф опустил в чан с варевом длинный деревянный ковшик, зачерпнул густой жидкости. Нахмурившись, он принялся ее разглядывать, понимая, что она загустела куда больше обычного, и стал аккуратно переливать ее в заготовленную на песочной поверхности форму.
Темный, густой горячий раствор побежал вниз, заполняя грубую форму расчески. Песок местами осыпался в заготовку, но это было не слишком страшно, главное — доказать, что сам процесс возможен. Еще с десяток-другой минут ушло на прочие заготовки и на то, чтобы остудить эту, и когда, наконец, она охладела достаточно. Рина лично потянулась к ней, взявшись за нее белым платком.
— Хм… — протянула она, разглядывая кусок черного, жесткого материала. — Келеф, это оно?
— Я думаю… Думаю, что да. Позвольте.
Он взял из ее рук заготовку, стал осматривать, сгибать и пытаться ее поцарапать. Получившийся материал был жестким, гибким и легким, а также неплохо поддавался обработке — тонким напильником можно было стачивать пластик по краям, придавая
— Кажется… Кажется, мы только что изобрели пластик.
Глава 26: Цвет
— А теперь серьезно, — Карамах Сеотос сложил руки на столе, пристально глядя на сидящего напротив юношу. — Как ты додумался до этого? Кто подсказал тебе?
— Никто, господин, — честно ответил Келеф. — Это материал, который давно был известен в том месте, откуда я родом.
— Ты родом с Темиля? Краковые деревья растут здесь и нигде больше.
— Нет.
Он старался говорить мало, дать как можно меньше информации о его прошлом, но скрывать абсолютно все уже не мог. Глава семейства прижал его к стенке и заставил говорить, не оставив юноше выбора, когда его дочь преподнесла ему изделия из нового, доселе невиданного материала. На столе перед ним были разложены примитивные, выполненные без излишеств пластиковые гребни, жезлы и бусины. До чего-то более интересного они дойти пока не успели.
— Учти, что я узнаю, если ты лжешь мне. Где Фрида нашла тебя?
— На корабле работорговцев, мы занимались лесоповалом. Я не знаю где именно мы стояли на якоре, но дорога до сюда заняла два месяца.
— Хорошо, — нахмурился Карамах. — Сними свою маску.
— Но господин…
Мужчина лишь поднял ладонь, покачав головой. Ему не нужны были слова для того, чтобы дать собеседнику понять, что спорить с ним не стоит. Выбора не оставалось, юноша мог лишь раскрыть свою тайну, и теперь даже Рина, что обычно защищала его в таких ситуациях, никак не могла вмешаться. Шумно сглотнув, он развязал узлы на затылке и под подбородком, медленно снял с лица деревянную маску, обнажая лицо верховного правителя. Выглядел он, правда, куда более жалко и запущено, иконы изображали лик тагаца идеальным, без проросшей щетины и мешков под глазами, но отрицать сходство было невозможно.
— Кто сделал с тобой такое?
Юноша покачал головой, вяло пожал плечами. Взгляд мужчины, сидящего напротив, заметно изменился, и от этого ему становилось неуютно. К этому моменту он чувствовал себя голым без своей маски, и то, что люди странно реагировали на его настоящее лицо никак не делало ситуацию лучше.
— Откуда именно ты родом?
— Не из Шестилунья, — честно признался Келеф. — Прошу, поверьте мне. Когда я впервые раскрыл свой секрет, меня заковали в цепи. Но я куда полезнее в мастерской, чем на лесоповале.
— Успокойся, — заметив волнение Собаки, коротко, холодно сказал Карамах. — Что еще ты успел сделать? Какие технологии твоей родины смог повторить?
— Никаких, господин, — солгал юноша. — Только это.
Нельзя было раскрывать все карты. Врать по поводу своего происхождения уже не имело смысла, человек с его знаниями и связями мог легко проверить его слова, но вот скрыть тот факт, что он начал вооружать личную гвардию для его дочери он пока еще мог, не говоря уж об изобретении пороха.