Эреб
Шрифт:
Ник пропустил трех промчавшихся мимо бегунов и обернулся. Теперь никто не мог за ним наблюдать. Правда, в стороне он увидел женщину, прогуливавшуюся с собакой, но она находилась еще достаточно далеко.
Чувствуя странное пощипывание в затылке, Ник достал коробку из сумки. Она была, пожалуй, не больше упаковки из-под сигар, но ее содержимое наверняка не имело с сигарами ничего общего. Ник наклонил коробку, и то, что в ней лежало, тоже соскользнуло влево.
Похоже, этот предмет металлический и не особенно большой. Если принять
Любопытства ради Ник попытался подсунуть ноготь под краешек скотча. Но тот сидел ужасно крепко. Если же попробовать его отодрать, это займет много времени, к тому же останутся следы. Не очень хорошая идея.
Бешеный лай прервал размышления Ника. Позади него встретились лабрадор и светло-коричневая легавая и, очевидно, отнеслись друг к другу отнюдь не с симпатией. Пытаясь разнять питомцев, хозяева тянули их за поводки.
Ник опустил коробку в сумку и углубился в лес, сопровождаемый воем одной из собак.
Найти виадук, переброшенный через Доллис-брук, было нетрудно: он высоко поднимался над лесом и тропинкой, кроме того, по нему проходили рельсы Северной линии. В этом месте метро пролегало в восемнадцати метрах над землей и было залито лучами солнца. Зато под виадуком лежали тень и сырость.
«Спрячь коробку под одну из арок поближе к дороге», — сказал Вестник. «Поближе» — относительное понятие. Ник выбрал вторую из громадных арок и опустил коробку в траву, которая особенно высоко разрослась прямо у подножия каменной опоры. Здесь ее можно было найти, но случайно о коробку никто бы не споткнулся.
Довольный сделанным, Ник стал осматриваться, как вдруг вспомнил слова Вестника. «Уходи не оборачиваясь», — сказал тот.
Потому что иначе случится… Что? С логической точки зрения, вообще ничего не могло случиться. Игра ведь не может знать, выполнил ли он свое задание, и если выполнил, то как. С другой стороны, она знала его имя. Знала, где спрятана коробка и что на ней написано «Галарис».
Над головой Ника прогрохотал поезд, мчавшийся по направлению к Миллз-Энду. Он не должен оборачиваться. Собственно говоря, для этого нет ни малейшей причины. Кроме, может быть, мании преследования, а Ник определенно ею не страдал.
Он сложил спортивную сумку в маленький пакет и сунул его под куртку. Потом отправился обратно, так ни разу и не оглянувшись.
Когда Ник вернулся домой, был уже почти полдень. В руках он держал бумажный пакет с четырьмя только что купленными маффинами. Матушка пила свой второй кофе.
— Посидели-поболтали, — пробормотал Ник и разложил кексы на тарелке. Он умирал с голоду.
— Тоже кофе?
— С удовольствием. Если будет быстро готов.
Мать принялась варить кофе в кофемашине, снова и снова с аппетитом косясь на тарелку с маффинами.
— Они
— Да, те, что темные. А от кокосовых руки прочь, они мои.
Матушка поставила у него перед носом капучино со взбитыми сливками.
Первый кекс Ник проглотил с таким ощущением, словно чудом избежал голодной смерти, а вслед за тем наполовину опустошил чашку кофе.
— Я сегодня после обеда поеду к дяде Хэнку, у него ремонт. Было бы хорошо, если бы и ты подъехал. Отцу нужно заскочить к коллеге. Так что ты — единственный, кто может без лестницы дотянуться до потолка, а кто-то ведь должен его покрасить.
У Ника очень удачно оказался набитым рот, что позволило выиграть ценные секунды.
— Я бы с удовольствием, — сказал он, придавая голосу как можно более прискорбные интонации, — но, знаешь, мне нужно через пару дней сдавать чертовски сложную работу по химии — и у меня плохие предчувствия насчет того, что меня ждет, если я ее завалю. Я думал, я сегодня ее сделаю…
Взгляд матушки был одновременно насмешливым и испытующим.
— Ты хочешь учить химию? Не удерешь на спортплощадку или в кино?
— Клянусь. Спортивная площадка или кино сегодня даже не обсуждаются.
Ник улыбнулся матери; совесть его была чиста как свежевыпавший снег. В последней фразе все — от слова до слова — было правдой.
8
Включить компьютер. Вставить DVD. Надеть наушники. Напряженные секунды ожидания, пока программа не запустится.
— Сарий, — шепчет призрачный голос.
Он в той самой пещере, где в последний раз встретился с Вестником. Однако, в отличие от вчерашней ночи, сегодня со стен пещеры струится свет. Сами стены выглядят светлыми и отполированными, словно хрусталь или большой кристалл. Волшебный кристалл?
Сарий склоняется над чем-то, похожим на золотую монету, как вдруг вход в пещеру открывается и появляется Вестник. Он мерит Сария взглядом желтых глаз.
— Ты выполнил задание, — говорит он.
— Да.
— Только из интереса: что значилось на коробке, помимо слова «Галарис»?
— Цифры. 18.03.
— Очень хорошо. Вот твои новые доспехи: нагрудные латы, шлем и неплохой меч. Я доволен тобой, Сарий, — он указывает на стоящую у хрустальной стены скалу, по форме похожую на стол.
От неуемного любопытства Сарий несется к ней чуть не прыжками. Блестит медный шлем, украшенный отчеканенной на нем головой оскалившегося волка. Сарий счастлив: волки — одни из любимых его животных. Он надевает латы — девять точек защиты! — и хватает меч, который сделан из темного металла, длиннее прежнего и совершенно не похож на старое его оружие. Наконец, словно коронуя себя, он водружает на голову волчий шлем.
— Ты доволен? — спрашивает Вестник.
Сарий с чистым сердцем говорит «да». Он на втором уровне, и он выглядит просто круто.