Эрехтей

Суинбёрн Алджернон Чарльз

Да, слово крылья черные простерло, вам терзая слух. 1470

ХОР

Слетело с уст твоих, раскрыло шумные и мрачные крыла.

ГЛАШАТАЙ АФИНЫ

Таиться бы известию глубоко, словно смерть, что лучшего нашла.

ХОР

Надежды молнией меча сразить — хватило и удара одного.

ГЛАШАТАЙ

АФИНЫ

Смешали правду с ложью: ведь никто не смог коснуться до него.

ХОР

Бубенчиком звенишь тогда, как конь, и нас пугаешь шутовски?

ГЛАШАТАЙ АФИНЫ

Всё было правдой, только смерть пришла не от мужской руки.

ХОР

Не различить добра и зла, когда так слаб твой звук.

ГЛАШАТАЙ АФИНЫ

Нет, сами души утомили — так, проснувшись вдруг,

Вновь человек заснуть спешит. Печалью обожгло -

Забыть он жаждет, возжелал прогнать из сердца зло.1480

ХОР

Долго внимали мы сердцем, как вьешь слов зловещую нить,

Ждали известий, гадая — велишь умереть или жить;

Ныне постичь в совершенстве твой темный, неловкий полёт

В траур птиц ночи одета, печали ведунья идёт.

ПРАКСИТЕЯ

Скажи все мне, и то, что запретила Мать

Изречь; с твоих губ слово ни одно не ранит

Меня сильнее, чем сумеют страх и упованье.

ГЛАШАТАЙ АФИНЫ

Желанья не имею я сплетать узор предлинный, о царица,

Мешая горькие и сладкие слова между собой,

Речь ясную со мрачной; пусть же правда извинит 1490

Мое стремление сдержать во рту слова,

Не дать в сердцах убить надежду зла стрелою.

Еще стремило солнце гордо свет по небесам,

Когда сошлись ударом линии бойцов на поле

В горячей первой схватке; но лишь только

Взмывает первая волна сраженья буйным ветром

Растет прибой мечей и копий вздетых -

Как ночь безвременно взошла на небо, охватив

Своей огромной глоткой полдень, как ущельем,

Его сжимая; и плотнее темно оперенных стрел 1500

Пошли огни летучие — как бы охоту небо

Устроило, спустив пылающие громы с поводка,

Как в драку и погоню; этого наш враг,

Сраженный знаком явным от гневящегося Бога,

Тут устрашился, но затем, одной железной глоткой

Их сонмы заревели во едином жутком крике,

И землю нашу до корней

тряся, и все слепые

Пустоты неба — как тараном, этим воплем,

Как будто звука рушащего яростным порывом,

К которому расцвет ревущий ночи, добавляясь, 1510

От трона той захватчицы стократно отразившись,

Добавил силы — и смогли пробить ударом,

Как бы порывом буйным штормового моря,

Брешь в небесах, снеся святые стены,

Чьи бастионы, башни звезды украшали,

Храня Богов великий град; и теперь, как будто

Он весь уже погиб, распался; и сквозь крик

Пробился голос человеческий один, превыше шума,

Путь проложил трубою: «Бейтесь, не бегите,

Кончайте дело, бейтесь, вырвите их силу до корней, 1520

Ломите, бейтесь, и права рожденья обретайте,

Сердца сильнее ваши, чем у жителей оград,

В вас дух вдохнула крепкий не земля сырая,

Вы волн морских сыны»; и уши всех, кто слышал,

От силы крика тотчас зазвенели, самый воздух

Вдруг возгорелся, осветив равнину битвы,

Ее заполнив столь горячим, воющим дыханьем,

Что онемели трубы; да, худая песня

Для нашего народа — он, услышав, понял,

Сколь Бог суровый ополчился на него, и раса 1530

Сколь сильная идет за языком, воспевшим смерть,

Грозящим; так гремел меж битвы алой пены

Эвмолп, сын Посейдона; и война в тот миг

Забушевала вновь с его приходом, подались ряды

Защитников назад, реке подобно, что под силой ветра,

Лицом к лицу встречаясь с морем, отступает

К своим истокам; но тогда возвысил голос

Наш царь, воскликнув сильно: «О Отец Богов,

Родитель Бога — моего отца, судьбу своею дланью

Пошли какую разумеешь и ты видишь верной, 1540

Но дай сразить врага»; и вот, простое слово,

Сошедши с языка, огнем предстало, и свело

Вождей обоих; и вокруг царей враждебных спора

Все замерли, утихла битва; две волны большие

Столкнулись — от брегов одна назад стремилась,

Ударившись, другая же пришла с просторов моря,

Напряжена, способна лишь одним прямым ударом

Разрушить все, смести; страшнее для людей

Была она, чем вал, суда крушащий. В миг один

Скрестились волны, ударяя грудью в грудь, 1550

Сплелись под грохот; облако на тучу

Нашло на небе, на земле — повозка на повозку,

Дав четверной удар; еще одно мгновенье,

И с копием царя, до жил кровавых сердца

Вошедшим — он упал, как рушится с горы утес,

Безмолвно, без настырных звуков бранной песни,

Эвмолп; и воинство его, одним ударом

Копья пронзенное до глубины стального сердца,