Еретик
Шрифт:
Алта усмехнулась.
Ну конечно, радость и тепло. Для того, кто ими обладает, — всего лишь приятные мелочи, не более. Для того, кто ими обладает, — они есть и, кажется, не кончатся никогда.
А для нее?
Она закинула руки за голову, развязала ленту и распустила волосы.
Прическа? Да ладно, какая она магиня, если не сможет сотворить себе, при необходимости, самую восхитительную прическу в мире? И та же самая магия защитит ее волосы от случайно вылетевшего из камина пылающего уголька. А возле настоящего огня, да еще попивая великолепное
Рано или поздно Магнус посчитает, будто настал подходящий момент, и нападет. Вот тут-то его будут ждать несколько очень неприятных сюрпризов. Интересно, как они ему понравятся?
Алта тихо хихикнула и вновь отпила из бокала.
Она славно поработала. Конечно, остались кое-какие мелочи, и завтра же она займется их устранением. Но главное сделано. И стало быть, прежде чем лечь спать, она пару часов посидит здесь, у камина, до конца использует подвернувшуюся возможность забыть на время о делах, даже о том, что она является владелицей замка, на который вскоре нападет безжалостный враг.
Алта задумчиво хмыкнула.
Какой враг в этом мире не безжалостен, не хитер и не способен на любую подлость? Благородство по отношению к сопернику и соблюдение хоть каких-то принципов — мифы, не заслуживающие даже насмешки. По крайней мере там, где имеешь дело с великими магами. И если кто-то попытается придерживаться каких-то правил, пусть даже самых элементарных, его неминуемо ожидает поражение.
Примеры? Что ж, по крайней мере один привести можно. И если вспомнить, как закончил этот безумец…
Она медленно провела ладонью по лицу и вновь взяла в руку бокал.
Нет, прочь эти мысли. Сейчас для них не время и не место, иначе в вечер, который она рассчитывала посвятить тишине и покою, ворвется прошлое, испортит все, выбьет ее из колеи, надолго, возможно, на несколько дней. И если в течение ближайших дней Магнус все-таки вздумает напасть на ее замок, это ей может помешать.
Выживание — вот главный и единственный закон этого мира. А принцип тоже один-единственный: цель оправдывает средства.
Ну хорошо, вот она выжила. И возможно, если ей удастся отбить нападение Магнуса, выживет и в дальнейшем. А дальше? Годы и годы, наполненные хлопотами по обустройству замка, отражением атак врагов, атаками на тех, кто может быть ей потенциально опасен, участием в мелких и очень крупных интригах, временными союзами с теми, кто выгоден в предстоящих сражениях, неизменно заканчивающихся обоюдным предательством и одиночеством, бесконечным одиночеством…
Одиночество.
Вот оно, то главное слово, которое она хотела сказать самой себе. Словно надпись на надгробии, словно несмываемая печать, от которой бесполезно пытаться избавиться, поскольку это не под силу даже ей, со всем ее могуществом.
И это — цель ее жизни? Неужели ради нее она, обнаружив в себе талант мага, потратила
Все то же уже сейчас опостылевшее ей одиночество? С единственным отличием, что тогда ей не нужно будет никого опасаться? А это всего лишь означает небольшую добавку в виде скуки.
Итак, получается, одиночество и скука — конечная цель ее жизни? И ради них она пожертвовала единственным человеком, с которым ей было хорошо и просто, да еще и использовавшим ту же магию, что и она?
Да, конечно, иного выхода у нее не было, поскольку он…
Почти пустой бокал выскользнул из руки Алты и с тихим звоном разбился. Взглянув на оставшиеся о него осколки и небольшое винное пятно, магиня по морщилась.
Как некстати… Хотя, может, она ошибается, может, как раз и кстати? Не пора ли ей перестать жалеть саму себя? Сколько лет прошло, а она все никак не может забыть этого обормота. Причем прекрасно зная, что ничего вернуть уже невозможно. И все-таки память…
Она провела над осколками и пятном ладонью, и те исчезли, как будто их не было вовсе.
Теперь надо было вызвать прислужника и приказать принести новый бокал. Но она не стала этого делать.
Одиночество? Прекрасно. Пусть этот вечер будет вечером ее одиночества. Вечером избавления от ненужных воспоминаний. И стало быть, никаких слуг. Она вполне может позаботиться о себе сама. Тем более что ей не придется даже сильно копаться в памяти. Так ли трудно вспомнить до мельчайших оттенков ощущение вкуса вина, которое она пила пять минут назад?
Она сотворила новый бокал с вином и, отхлебнув из него, убедилась, что не напортачила ни в малейшем степени.
Вот и прекрасно, вот и здорово. Вечер одиночества? Хорошо, она его устроит. Поскольку воспоминания о Данииле мешают, возвращаясь в самый неподходящий момент. А все, что мешает достижению цели, должно быть уничтожено. Какой цели? Ну, с этим она разберется потом. Вполне возможно, после того, как она избавится от воспоминаний о Данииле, как раз это будет сделать несколько легче. Куда там — несколько? Гораздо легче.
И ничего не надо откладывать на потом. Она и так уже не могла подступиться к чистке своих воспоминаний по крайней мере пару столетий. А то и больше. Точно — больше, поскольку проводила ее как раз перед тем, как встретилась с этим вечным мальчишкой.
Если уж избавляться, то прямо сейчас. И неправда, будто мертвые сами хоронят мертвых. Это делают живые, вот в такие часы одиночества и сомнения, в часы проверки силы. Причем она дается только тому, кто способен взглянуть самому себе в глаза, не рассчитывая на чью-то помощь.