Еретик
Шрифт:
— Тебя лишили тела, и ты вынужден был скитаться по другим мирам, вселяясь в тела их обитателей.
— Верно. Причем в каждом теле я был не очень долго. Самое большее год, два, а чаще всего лишь несколько месяцев, а то и дней. Представляешь, во скольких телах я побывал за двести лет? И конечно, некоторые тела, в то время когда я в них находился, умирали. Нет, смерть меня сейчас не страшит.
— Совсем-совсем?
— Может, и не совсем. Да только имеет ли смысл бояться неизбежного?
Даниил глотнул
— А чего же тогда стоит бояться?
— Пустоты и безразличия. Того, чего должен бояться каждый настоящий маг.
— Ну, великим магам они вряд ли угрожают.
— Великим они угрожают более, чем кому-либо. Чем больше кому-то дано умения управляться с магией, тем чаще начинают наступать ему на пятки пустота и безразличие. Это плата за знания и умения, используемые лишь для себя, для собственной выгоды.
— Ого, ты, кажется, ничуть не изменился. Как мне помнится, именно за такие убеждения тебя и отправили в изгнание.
Даниил пожал плечами.
— А почему я должен был измениться? Потому что меня наказали? Поставили в угол и сказали, что так делать нельзя?
Чувствуя, что начинает потихоньку злиться, Алта сказала:
— Почему бы и нет? Вообще это называется чувством самосохранения.
— Ах, самосохранения?
Сказав это, Даниил откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Оно самое. То, которым ты полностью пренебрег. В результате чего и угодил в изгнание. Нельзя говорить великим магам в лицо гадости.
— Особенно если эти гадости чистейшая правда, — перебил ее Даниил. — И в основе их лежит достаточно простая мысль, до которой не в силах додуматься только такие кретины, как великие маги. О том, что магию необходимо использовать не на междоусобные войны, а на закрепление окружающего мира, о котором мы, по сути, не знаем ровным счетом ничего.
— Ну, тут ты хватил. Кое-что знаем.
— Да? И что же мы знаем? Сказочки, которыми нас кормят ночные купцы? О том, что наш мир плоский? О том, что где-то там, далеко-далеко, есть черная стена, отгораживающая нас от целой цепи миров? И это все? А откуда берутся тогда вероятностные волны? И если наш мир плоский, то что находится за его краем? Кстати, насчет вероятностных волн… Ты слышала, что они становятся сильнее?
— Что? — спросила Алта.
— Они становятся сильнее. По крайней мере так утверждают кощуны.
— Кощуны, — презрительно фыркнула Алта. — Что они понимают в большой магии?
— Ничего. Зато понимают в малой, и кстати, в вероятностных волнах тоже, поскольку закрепляющие заклинания им приходится накладывать после каждой вероятностной волны. Так вот, кощуны утверждают, что вероятностные волны становятся сильнее. И если они не ошибаются, то ты понимаешь, чем это грозит?
Алта
А если он не врет? Если вероятностные волны и в самом деле становятся сильнее?
— Это точно? — спросила она.
— Проверь. Это нетрудно сделать. Прикажи явиться во дворец какому-нибудь кощуну из ближайшей деревушки и хорошенько его расспроси.
— Почему же тогда я этого не заметила?
— Потому что у тебя слишком сильная магия. Для тебя небольшое увеличение силы вероятностной волны не имеет никакого значения. Пока не имеет. Понимаешь?
Алта стряхнула пепел в пепельницу и подумала, что, возможно, и в самом деле не врет. И если сила вероятностных волн будет постоянно увеличиваться, то наступит момент, когда она окажется сильнее, чем заклинания кощунов. Замки магов, конечно, устоят, но вот все остальное… деревни, села, города… и самое главное — люди.
— Как скоро это может произойти? — спросила она.
— Конечно, даже по меркам магов — не очень скоро, — ответил Даниил. — Однако произойдет. И если маги к этому не будут готовы…
— Угу, а для того чтобы противостоять этой будущей катастрофе, великие маги прямо сейчас должны прекратить все склоки, построиться в ряды и с дружной песней отправиться на обустройство этого мира. Как будто они именно для этого становились великими магами.
— А для чего же? — иронически усмехнулся Даниил. — Чтобы тратить магию на бесполезные армии драконов? И вообще, ты задумывалась, чем это все, по идее, должно кончиться?
— Ну и чем?
— А тем, что в конце концов останется один, самый подлый, самый хитрый, самый могущественный великий негодяй. Один-одинешенек. А потом, когда вдруг выяснится, что кощуны больше не могут противостоять вероятностной волне, ему придется в одиночку защищать этот мир. Прелестно? И вот тут-то выяснится, что сделать это он не способен, поскольку привык не защищать, а нападать из-за угла, не спасать, а убивать конкурентов самым подлым и хитрым образом. И как ты думаешь, что станет с этим миром?
— Врешь ты все, — уже по-настоящему злясь, заявила Алта. — Причем врешь совершенно глупо.
— Это откуда получается?
— От верблюда.
— А если серьезно?
— Даниил, ну как ты не понимаешь? Как появились великие маги? Как сам ты стал магом? Неужели забыл те времена, когда у тебя были всего лишь способности к магии, всего лишь талант, да и то небольшой, "начальный? Ты его развивал, трудился, совершенствовался и в результате так вырос, что тебе предложили стать великим магом. Не помнишь? Только ты от этого отказался.