Эридан
Шрифт:
— Попробуй, крошка [2] , может быть, тебе понравится.
Вначале он подумал, что она не собирается брать его, но она протянула руку и взяла хот-дог. Он повернулся к костру, собираясь приготовить хот-дог себе. Когда спустя несколько минут он глянул на нее, ее хот-дог исчез и она что-то шептала Скипу.
— Хорошо! — сказал Скип.
Отыскав еще один прутик, он позаимствовал у Карпентера карманный нож и заточил его. Он насадил на него сосиску, нанизал другую сосиску на свой прутик и стал держать обе над костром. Когда они лопнули, он
2
В оригинале, как и в рассказе "У начала времен", не "крошка", а "Pumpkin" — "Тыковка"
Он заострил для себя еще один прутик, а потом, поджарив и съев два хот-дога, направился в каюту Сэма. Перед этим он уже спустил нейлоновый бортовой трап, чтобы дети могли забираться внутрь и спускаться из машины. Он приготовил какао на плите в каюте Сэма. Похоже было, что для завершения пикника чего-то не хватало. Он подумал: а что, если мисс Сэндз уложила вместе с сосисками, булочками, горчицей и маринадом еще и зефир? Он перерыл весь шкаф, и действительно, в нем оказался большой пакет с зефиром. С победным видом он вынес его наружу вместе с какао и тремя чашками. Налив какао, он открыл пакет.
— Вы, ребята, кое-чего еще не видели.
Он насадил перед их удивленными глазами зефир на прутик и стал держать его над затихающим огнем. Дети вытаращили глаза. Зефир подрумянился до золотисто-коричневого цвета. Он снял его с прутика и откусил маленький кусочек.
— Недурно, — сказал он.
Скип уже нанизал зефир на свой прутик и держал его над костром. Дидри пододвинулась ближе к костру, глядя на зефир. Он уже приобрел золотисто-коричневый цвет. Скип, не в силах больше ждать, снял его с прутика и попробовал.
— Ого!
Не говоря ни слова, Карпентер поднял прутик, заостренный Скипом для Дидри, нанизал на него зефир и протянул ей. Секундой позже она стояла рядом со Скипом, который поджаривал свой зефир, и оба зефира становились золотисто-коричневыми над пламенем костра.
Когда наконец пламя костра обратилось в жаркие угли, зефира осталось совсем немного.
— Ребята, вы когда-нибудь ночевали на открытом воздухе? — спросил Карпентер. Скип покачал головой. — Конечно, вы можете спать внутри Сэма, — продолжил Карпентер. — Один из вас может спать на кровати, а другой — на одеяле, постеленном на полу, и…
— Нет, мы лучше заночуем на открытом воздухе, — сказал Скип. — Как индейцы. Правда, Дидри?
Дидри кивнула.
Костер давал еще достаточно света, и можно было не включать большой поисковый прожектор, встроенный в головной гребень Сэма. Карпентер начал собирать ветки гинкго, которые еще оставались упругими, и соорудил из них подстилки. Затем он открыл находящийся под полом каюты багажный отсек, в котором было достаточно одеял, чтобы снабдить ими маленькую армию. Он вытащил оттуда большую охапку, принес ее к подстилкам и накрыл каждую тремя одеялами. Притащив из багажного отсека следующую партию одеял, он свернул по два одеяла в подушки и накрыл каждую из импровизированных постелей еще одним одеялом так, чтобы детишки могли накрыться ими.
Было
Лица Дидри и Скипа выдавали усталость, но Скип не спешил ложиться в постель, когда Карпентер объявил, что пора идти спать. Дидри, не говоря ни слова, выбрала одну из лежанок, сняла ботинки и легла, натянув одеяло до подбородка. Скип наблюдал за тем, как Карпентер расправлял свою постель, и когда Карпентер сел на нее, мальчик сел рядом.
— Эй, — сказал Карпентер, — вообще-то это моя лежанка.
— Я знаю. Я — я еще не устал.
— Ты выглядишь усталым.
— Да нет, я в порядке.
Весь вечер из-за защитного экрана доносились рев, рык и ворчание, теперь их внезапно сменили жуткие звуки, напомнившие Карпентеру грохот асфальтодробилки. Пещера дрогнула, и несколько крошечных язычков пламени, еще остававшихся среди углей, отчаянно заплясали.
— Похоже, что это Тираннозавр собственной персоной, — сказал Карпентер. Наверное, проголодался и решил закусить парочкой орнитомимусов.
— Тираннозавр?
Он описал гигантского тираннозавра. Он никогда не видел его во плоти, но во время предыдущих путешествий он встречал их предшественников, аллозавра и горгозавра. Когда он закончил, Скип кивнул.
— Он — это еще одна причина, по которой колонисты так торопились убраться отсюда. Черт возьми, ну и страшные чудовища водятся у вас на Земле, мистер Карпентер!
— В наше время их уже нет. Они еще будут жить здесь несколько миллионов лет. Когда-то на Марсе тоже должны были жить похожие создания.
— Нет, у нас их никогда не было.
— Но должны же были быть какие-то формы жизни до появления человека.
Скип покачал головой.
— Нет. Если бы они были, наши палеонтологи нашли бы какие-нибудь их следы. На Марсе всегда существовали только те виды живых организмов, которые существуют сейчас, и даже со времени последнего ледникового периода они были те же самые. А динозавры исчезнут совсем, мистер Карпентер?
— Да, все их виды.
— Что с ними случится?
— Никто в моем времени не знает, что с ними произошло. Когда закончился меловой период, они исчезли — меловым периодом мы называем тот отрезок времени, в котором мы сейчас находимся. В Североамериканском палеонтологическом обществе думали, что, как только они начнут использовать машину времени Ллонка, им удастся разузнать, что с ними случилось, но у них ничего не вышло. Всякий раз, когда я или другие голографисты — исследователи прошлого собираемся отправиться в последнее тысячелетие мелового периода или около этого, мы промахиваемся и попадаем в другое, гораздо более раннее прошлое, чем в то, в которое мы хотели прыгнуть.
— Бьюсь об заклад, это Кью. Они не хотят, чтобы вы все разузнали.
Как и Эридан, это слово сережки-говорешки перевести не смогли.
— Кью?
— Они засеяли Марс человеческой и другими формами жизни. Должно быть, они собираются когда-нибудь засеять человеческой жизнью и Землю тоже. Ваше путешествие сюда из будущего подтверждает это.
— Если они собираются засеять Землю человечеством, почему они вначале насадили рептилий?
— Не исключено, что рептилии — эксперимент, в котором, возможно, что-то пошло не так.