Эрик
Шрифт:
– В особенности когда слышишь громкие звуки, – продолжал Ринсвинд. – Кстати о трусости, именно этим люди и отличаются от овец. Ты прямой наводкой бежишь прочь.
Он подхватил полы своего балахона.
И они бежали, бежали и бежали, покуда знакомый голос не окликнул их:
– Эй, ребята, привет. Ко мне не завернете? Подумать только, как мир тесен. Везде встречаешь старых друзей.
А другой голос подхватил:
– Какеготам?! Какеготам?!
– Где они?!
Нижестоящие владыки Ада затрепетали. Намечалось нечто ужасное. Похоже, им
– Они не могли ускользнуть, – резко бросил Астфгл. – Они где-то здесь. Но почему вы не можете их найти? Я что, окружен не только дураками, но и ни на что не годными работниками?
– Повелитель…
Верховные демоны разом крутанули головами.
Говорившим был герцог Вассенего, один из старейших демонов в преисподней. Сколько ему лет, никто точно не знал. Даже если это не он изобрел первородный грех, то, по крайней мере, именно герцог Вассенего сделал одну из его первых копий. Изворотливостью ума и предприимчивостью он мог поспорить с самим человеком, наверное вот почему герцог, как правило, принимал облик старого, довольно грустного законоведа, среди предков которого каким-то образом затесался орел.
«Бедный старина Вассенего, на этот раз он влип, – промелькнула мысль в демонических умах. – Это будет не просто меморандум, это будет строгий выговор, доведенный до сведения всех отделов и занесенный в личное дело».
Астфгл медленно, словно на поворотном круге, обернулся. Он снова принял свой излюбленный облик, но одна только мысль о том, что по его владениям бродят живые люди, заставляла его дрожать от ярости наподобие скрипичной струны. Эти мерзкие людишки, им нельзя доверять… Очень ненадежные… люди. Последний человек, которого допустили сюда живым, дал в печати ужасно неблагоприятные отзывы.
Правитель демонов гневался, и вся мощь его гнева сфокусировалась на старом демоне.
– У тебя есть какие-то замечания? – вопросил он.
– Я всего лишь хотел указать, о повелитель: мы тщательно обыскали все Восемь Кругов Ада и я действительно уверен…
– Молчать! Думаете, я не знаю, что происходит? – прорычал Астфгл, нарезая круги вокруг вытянувшегося по стойке «смирно» демона. – Я видел, как ты… и ты… и ты… – его трезубец указал на нескольких других знатных стариков, – строили по углам козни, подбивали народ к восстанию! Но здесь правлю я! И вы будете мне подчиняться!
Вассенего был бледен. Его аристократические ноздри раздувались точно ракетные сопла. Все в нем говорило: «Ты – напыщенное ничтожество, разумеется, мы подбиваем народ на восстание, мы же демоны! Я мутил разум принцев еще в те времена, когда ты учил кошек оставлять дохлых мышей под кроватью, узколобый, безмозглый любитель бумажек!» Герцог говорил это всем своим видом, но не голосом. Голос его спокойно произнес:
– И мы подчиняемся, о повелитель.
– Тогда обыщите все еще раз! А того демона, который впустил их, пусть отведут в самое нижнее подземелье и там разберут на части, понятно?
Вассенего приподнял брови.
– Старого Урглефлоггу? Да, разумеется,
– Ты, случаем, не пытаешься мне противоречить?
Вассенего на некоторое время замолк. Хоть он и считал Астфгла никудышным правителем, у демонов очень сильно развито чувство чинопочитания и иерархии. Слишком много молодых демонов напирает снизу, чтобы старшие представители знати начали в открытую призывать к цареубийству и дворцовому перевороту. У Вассенего были иные планы. Не стоит сейчас все портить.
– Ни в коем случае, о повелитель, – ответил он. – Но это будет означать, что ворота преисподней больше не…
– Выполняйте!
Сундук достиг врат преисподней.
Невозможно даже описать, насколько сильно можно рассердиться, дважды пробежав туда-сюда по всему пространственно-временному континууму. А Сундук вообще славился своей раздражительностью.
Он посмотрел на петли. Посмотрел на замки. Немного попятился и вроде как прочитал объявление над порталом.
Возможно, оно разозлило его еще больше, хотя трудно сказать наверняка, потому что обычно Сундук все свое время проводил за гранью среднестатистической враждебности.
Двери Ада были очень древними. Не только жара и долгие эпохи вволю поработали над ними, превратив дерево в нечто вроде черного гранита. Эти врата впитали в себя страхи людские и смутное зло. Они были чем-то большим, нежели простыми досками, закрывающими дыру в стене. И у них хватило ума понять, что ждет их в ближайшем будущем.
Они увидели, как Сундук, шаркая ножками по песку, пятится назад, приседает и готовится к прыжку.
Замок щелкнул. Задвижки торопливо отодвинулись. Огромные засовы рывком вылетели из пазов. Створки распахнулись и прижались к стене.
Сундук расслабился. Выпрямился. Шагнул вперед. Чуть ли не горделиво прошествовал между рвущимися с петель створками, но, почти миновав их, повернулся и наградил ближайшую крепким пинком.
Это было огромное колесо, приводимое в движение шагающими по нему людьми. Однако никакой механизм оно не питало, и у него были исключительно скрипучие подшипники. Это колесо являлось одним из наиболее удачных изобретений Астфгла и служило лишь той цели, чтобы наглядно демонстрировать сомневающимся: человек, считающий свое существование бессмысленным, ничего в этой жизни не видел.
– Мы не можем торчать здесь целую вечность, – заявил Ринсвинд. – У нас куча очень важных дел. Для начала неплохо было бы поесть.
– Вот оно, громаднейшее преимущество существования в виде обреченной души! – возвестил Понт да Щеботан. – Все прежние телесные заботы тают как дым. Разумеется, при этом появляется совершенно новый комплект забот, но я всегда считал, что во всем нужно искать хорошую сторону.
– Какеготам! – крикнул попугай, сидящий у него на плече.
– Подумать только, – покачал головой Ринсвинд. – Я и не знал, что птицы тоже могут попасть в Ад. Хотя я вполне понимаю, почему в данном случае было сделано исключение.