Эрина
Шрифт:
– И верно, - согласился я, - туда, вряд ли. Война с Альбионом неизбежна. Сейчас, когда обе наших державы отошли от шока после потери Пангеи, мы схватимся с новой силой. Альбионцы не простят нам удара в спину.
– Но ведь демоны грозят всем нам, - напомнил, без особой нужды, штабс-капитан Подъяблонский.
О самом факте переговоров и их результате мало кто был осведомлен. Конечно же, я по возвращении "Бреслау" на Рейнланд тут же был вынужден дать расписку о неразглашении всего, что было на Пангее.
– Весьма эфемерная угроза, - развел руками я.
– Неизвестно ведь,
– Я уверен, - заявил Штайнметц, - что Альбион готовит подобное нападение на нас. Мы всего лишь нанесем ему упреждающий удар.
– Подъяблонский, - сказал я командиру 2-й роты, - вы собираетесь сменить доспехи? Я видел в каком состоянии они были после Пангеи. По-моему, не стоит лишний раз испытывать судьбу.
– Мои доспехи - фамильная ценность, - с упрямством достойным лучшего применения заявил тот, наклонив голову, как будто готовился к драке, - их вывез мой предок с Потерянной Родины. Только благодаря им он остался жив во время Побега. И с тех пор они передаются в нашей семье из поколения в поколение.
– Красивая легенда, Подъяблонский, - усмехнулся фон Ланцберг, - однако ваши доспехи совсем не такого образца, как носили во времена Побега. Хотя отдельные детали еще можно проследить с тех времен, но, в общем, они ненамного старше стандартных комплектов космических десантников.
– А вы представляете себе, Ланцберг, - парировал Подъяблонский, - сколько раз их приходилось чинить с тех пор. Конечно, многие детали меняли на новые от сходных комплектов. В этот раз мне не удалось раздобыть кирасу взамен разбитой на Пангее, поэтому пришлось ставить обычную драгунскую.
– Это не слишком рационально, - заметил ничуть не сконфуженный таким выпадом фон Ланцберг.
– Комплект становится неудобным, что резко понижает и остальные его качества.
– Оставьте эту проблему мне, - отрезал Подъяблонский.
– Я не нарушаю уставов ношением своих доспехов, а уж наши семейные суеверия попрошу не трогать. Между прочим, все мои предки, что сражались в этих доспехах, возвращались домой живыми и здоровыми. Не смотря на их пониженные качества.
Да уж, суеверия свойственны всем нам. И военным, куда сильнее, чем гражданским. Ведь мы подолгу ходим под смертью, а потому самым мелким происшествиям или деталям начинаем придавать некое значение, как добрым или дурным вещам, приметам и прочему. Отсюда и множество суеверий, от которых не смог уберечься и я сам. Например, носил с собой землю со всех планет, на которых приходилось воевать. Жестяные банки с грунтом стояли у меня дома на особой полке. Не так давно к ним добавилась банка с растаявшей в грязную кашу землей Пангеи.
– Традиции, особенно семейные и уходящие корнями в такую древность, как времена Побега, дело святое, - развел руками я.
– Главное, чтобы не в ущерб делу. Но раз столько поколений вашей семьи оправдывают их, значит, не мне становиться на пути столь полезному суеверию.
А на следующее утро полк погрузился на автомобили и отправился в космопорт. Мы прибыли ровно к назначенному часу - и транспортный корабль "Померания-40"
Капитан "Померании-40" встречал на нас опущенном трапе, вместе со всеми офицерами свободными от вахты. Значит, на их транспорте был заведен такой порядок.
– Фрегатенкапитан Бахорин, - отдал честь он, - прошу пожаловать на борт моего транспорта. Домчим с ветерком.
Мы поднялись по трапу и проследовали за офицерами в кают-компанию. Там нас ждал уже накрытый стол так называемой отвальной. Пили немного и без глухой обреченности, которая иногда ощущалась на иных кораблях. Ведь каждый перелет в космосе был опасней некоторых боевых операций. При переходе в гиперпространство и выходе из него путешественникам грозила Асимметрия, искажающая иногда точки входа. И у каждой из них можно было найти обломки кораблей, которым не повезло попасть под этот феномен.
"Померания-40", как выяснилось в ходе отвальной, была на ремонте в наземных доках нашего порта. Она также пострадала на Пангее, причем в основном вооружение для обороны на поверхности, потому и чинить транспорт пришлось на земле.
Надо сказать, я ни разу не был на транспорте во время его штатного взлета с планеты. Приземлялись не один раз, а вот взлетать приходилось лишь с Пангеи - и уж тот взлет штатным назвать было никак нельзя. И, конечно же, фрегатенкапитан Бахорин любезно пригласил всех офицеров наших полков на мостик своего транспорта, чтобы понаблюдать за незабываемым зрелищем, которое представлял собой взлет с планеты.
– По расписанию, предоставленному нам капитаном порта, - сказал он, складывая салфетку, что была заткнута у него за воротник, и кладя ее на стол, - взлет назначен на восемнадцать часов без минут по местному времени. Он, конечно, займет некоторое время, однако сразу по окончании отсчета времени до старта, все двери будут заблокированы. Постарайтесь не опаздывать, а если видите, что не успеваете, то лучше останьтесь в своей каюте. Уверяю вас, оказаться в коридоре во время взлета не самое лучшее, что может быть в вашей жизни.
– Неужели вам приходилось испытывать его?
– поинтересовался полковник Башинский, вежливым движением вытирая губы, чтобы скрыть улыбку.
– Как почти каждому офицеру космофлота, - честно ответил фрегатенкапитан Бахорин.
– Есть такая традиция, самого юного офицера на корабле отправляют куда-либо с поручением, причем так, что успеть до старта он никак не может. Считается, что таким образом они приучаются к пунктуальности.
В общем-то, подобное обыкновение можно назвать даже полезным. Ведь некоторым вещам никогда не научишься, если сам не попадешь под негативные последствия.