Эрина
Шрифт:
– Я мог бы просто поставить всех перед фактом переговоров с демонами, - сказал он, - однако не сделал этого. Думаю, это ответ на ваш вопрос, герр фон Люке.
– Могли бы, - согласился тот, - но продавить решение на общем собрании без нашей поддержки вам будет очень сложно. Равно как и перед кайзером. Ведь там нам придется выдержать настоящий бой с Ромодановским и его кликой.
– Не стоит забывать, - добавил фон Айзенаха, - что русской партии удалось поставить своего человека на пост министра внутренних дел. И я думаю, что Лешуков, который, как и я успел застать Восьмую Альбионскую и последующую совместную войну с эмиратом, приведет
– На это мы всегда может ответить, - нашелся фон Рекендорф, - что мы смогли объединиться с альбионцами, даже в одних траншеях дрались.
– Но тут же сам понял, насколько плох этот аргумент. Он слишком поторопился с высказыванием его, и это сильно разозлило канцлера. Похоже, слова министра иностранных дел слишком уж выбили его из колеи, а потому следовало срочно успокоиться.
Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выпустил воздух. Несколько раз повторив это упражнение теннских самураев, пока оба министра осуждающе качали головами в ответ на его опрометчивую реплику, канцлер усмехнулся с таким видом, ну, мол, сглупил, с кем не бывает.
– Об этом доводе забудьте, - добавил он, - но все же нивелировать заявление Лешукова можно. Альбионцы наши давние враги, они известны всем своим коварством. Что будет, если не мы, а они объединяться с демонами? Ведь они это сделать могут без сомнений. Стоит ли отказываться от возможного союзника, которого заполучит наш злейший враг.
– И все же, герр канцлер, - покачал головой фон Айзенаха, - вся эта затея слишком напоминает политическую авантюру. Уж простите мою военную прямоту. Нельзя людям вместе демонами убивать других людей. Ведь с этого и началось все на Терре, а чем кончилось, всем известно.
– Что и как было на Потерянной Родине, - отмахнулся фон Рекендорф, - почти неизвестно. Да и сейчас мы должны быть гибче, потому что я уверен в том, что альбионцы не упустят своего шанса заключить союз с демонами. В первую очередь против нас.
– Только это, герр канцлер, - вздохнул фон Айзенаха, - и удерживает меня от того, чтобы прямо сказать вам "нет". Очень не хочется иметь дело с альбионскими траншейными полками и демонами одновременно.
– С альбионцев станется в одностороннем порядке выйти из конвенции, - согласился с ним фон Люке, - а то и вовсе объявить ее недействительно относительно себя. После чего с такими союзниками, как демоны, они станут едва ли не самой сильной в военном отношении державой. И смогут диктовать условия остальным.
– И это значит, - победным тоном произнес фон Рекендорф, - что нам нужно как можно скорее провести переговоры с демонами. И, кстати, надо придумать более удобоваримое название для демонов. Ведь они не из преисподней вылезли. Это просто такая же разумная раса, как и мы. Только измененная условиями своего мира.
– Откуда вы знаете это?
– удивился министр иностранных дел.
– Ниоткуда, - с натянутой улыбкой отмахнулся канцлер, - это я озвучиваю официальную версию.
– Понятно, - кивнул фон Люке, недоверчиво глянув на него. Но добавлять ничего не стал.
Военный министр смотрел на канцлера тем же взглядом, однако и он комментировать его слова никак не стал.
Рабочий кабинет князя-кесаря Федора Ивановича Ромодановского был обставлен в некоем "русском" стиле, конечно, как понимал его сам хозяин. Деревянные панели на стенах, красный угол с несколькими иконами, стоящими совершенно бессистемно, стол,
Он любил одеваться в некое странное платье, которые было в ходу еще на Потерянной Родине в совсем уж древние века. А более всего он напоминал одеяние князя-кесаря Федора Юрьевича с портрета, наверное, такого же древнего, как и изречение над тронным сидением, который висел на стене перед входом в обширный кабинет лидера русской партии при дворе кайзера. Он даже руки обычно держал на поясе также как на портрете.
Вот и сейчас он сидел на возвышающемся кресле, сложив тем же манером руки, и уложив локти на резные подлокотники кресла. А за столом сидели министр внутренних дел Ксенофонт Лешуков, товарищ военного министра Мефодий Бергман, который официально соблюдал нейтралитет, не вступая ни в какие партии, и министр народного просвещения Павел Недодаев. Посту последнего не придавали особого значения, однако князь-кесарь понимал, что не настолько уж бесполезна эта должность в правительстве. Потому что кроме образования министр народного просвещения заведовал еще и средствами массовой информации. А сколько зависит от них, князь-кесарь понимал отлично.
– Я настоял на том, чтобы присутствовали все вы, - начал Ромодановский, - потому что от нашего сегодняшнего решения будет зависеть очень многое. Все вы уже знаете о том, что немецкая партия во главе с канцлером сейчас готовит манифест о начале переговоров с демонами. И нам сегодня надо решить, будем ли мы противиться этому?
– А как же иначе?!
– воскликнул решительный Бергман, еще недавно лихой штаб-ротмистр Лейб-гвардии Конного полка.
– Как это так, вступать в союз с демонами!
– Ты ведь читал как они все там, в манифесте, сформулировали, - Ромодановский обращался ко всем, кроме кайзера, на ты.
– Что это не демоны вовсе, а просто другая раса, сильно от нас отличающаяся. Мир, значит, у них такой, что в нем этакие уроды родятся.
– Но ведь это не отменяет того факта, - произнес Недодаев своим обычным едва не менторским тоном, который раздражал всех, с кем он разговаривал, - что немецкая партия выступает за союз с ними. И демонами они из-за их формулировок быть не перестают.
– Да как сказать, - протянул Лешуков, - а что если это, действительно, никакие не демоны?
– А вы не забыли, что именно они стали причиной нашего бегства с Потерянной Родины?
– весьма невежливо спросил у него Бергман.
– Что-то я не вижу рыцарей и латников, стремящихся в крестовый поход для освобождения Потерянной Родины, - довольно цинично заметил Лешуков.
– Нам гораздо интересней стало за эти годы резать друг друга. Да и Братство Орденов не спешит пускать в Солнечную систему кого бы то ни было. Не забывайте о статусе демилитаризованной зоны и доступе в ее пределы только консульских кораблей небольшого тоннажа.