Эриния. Месть огня
Шрифт:
Это был прекрасный день. Я впервые прогуляла занятия, потому что Крис отвез меня выпить кофе и пройтись. Все это время я глупо улыбалась, уткнувшись в воротник его куртки, пахнувшей им и модным парфюмом. Потом он отвез меня в общежитие, а на следующий день вдруг приехал забрать на занятия. Нас провожали взглядами все – даже комендант.
Так мы начали встречаться. К моменту моего дня рождения мы были парой уже полтора месяца. Каждый раз, когда я готова была на все (ну, вы понимаете!), Крис говорил:
– Не сейчас, только когда тебе будет восемнадцать! Давай уважать закон.
И я, сирота, воспитанная в приемных семьях, еще больше млела. Это же надо, какой рыцарь!
Итак, мы договорились: в свой день рождения, если я буду готова, то приду к Крису. Влюбленная дура, конечно, я была готова с первого дня наших
С бешено стучащим сердцем за пятнадцать минут до полуночи моего восемнадцатилетия я постучала в дверь Криса. Она отворилась. В темноте горели свечи, были разбросаны лепестки роз. Играла какая-то старая музыка. Кажется, Барри Уайт. Пошатываясь от волнения, ожидания и любви я прошла внутрь. Крис сидел на диване и смотрел на меня, в темноте от огоньков свеч его глаза поблескивали.
– Ты прекрасна! – проговорил он. Я даже ответить ничего не могла. В горле страшно пересохло, и я залпом выпила бокал шампанского, который стоял на столике. В голове тут же зашумело. Я потянулась к поясу на плаще. – Нет! – резко сказал Крис. – Давай медленно. Растяни удовольствие. Танцуй!
Танцевать я никогда не умела, но от выпитого все барьеры рухнули. Я вслушалась в музыку и, наверняка нелепо, но как мне тогда казалось очень сексуально, начала раздеваться. Теперь-то я знаю, что таблетки, растворенные в бокале шампанского, тоже помогли отключить интеллект и внимательность – я не замечала ни усмешки Криса, ни шорохов вокруг.
– Следи за стрелкой часов, – томно (точнее глупо) произнесла я. – Ровно в двенадцать я хочу почувствовать на себе твои руки! – Только проговорив это, я осознала, что не хочу. Никогда не хотела. Ни чувствовать его рук. Ни видеть его. Ни тем более чего-то большего. Меня затошнило. Сердце начало биться слишком часто, а в глазах все плыло. Уже не столько в танце, сколько задыхаясь от жары, я распахнула на себе плащ. И в этот же момент во всем доме полыхнул яркий свет, отовсюду выпрыгнули друзья Криса, наши однокурсники, и, конечно, Тита. С победной улыбкой она шлепнулась к Крису на колени и яростно его поцеловала, а я застыла в одних чулках, с полустянутым плащом, все так же задыхаясь и ужасаясь от мысли, сколько камер меня сняли. Мне казалось, что в комнате стало еще жарче, а свечи полыхают как-то неестественно сильно.
– Ты правда думала, что хоть что-то собой представляешь, замарашка?! – обратилась ко мне Тита. – Крис организовал вечеринку-сюрприз не для тебя, а для нас, своих друзей. И мы отлично развлеклись.
– Прости, проиграл в покер, надо было отдать долг, – скривил он красивые красные губы, которые мне так нравилось целовать, и обнажил в усмешке белые зубы.
– Долг? – не поняла я, не замечая никого вокруг и думая только о том, что меня сейчас вырвет.
– Да, заметь, предъявить тебе нечего. Пришла ты сама, и тебе уже восемнадцать. Еще и таблеток наглоталась.
Я многое могла бы сказать, но меня наконец вывернуло наизнанку, да так прицельно, что я попала точно в сидящих напротив Криса и Титу.
Он вскочил, Тита шмякнулась на свой накачанный зад и заорала, а я развернулась и на все тех же высоченных каблуках кинулась на улицу. Перед дверью мне отрезали путь несколько друзей Криса, я метнулась к окну. Жарко, видимо, было не только мне – оно было распахнуто, и я сиганула в него. Этаж был первый, сломать что-то было проблематично, поцарапаться только о кусты. Но я не заметила и этого, припустив через лужайку под улюлюканье и крики: «Поймайте ее», – и спряталась в чужом саду. Вот там-то мое сердце и решило, что с него хватит, – подмешанные в шампанское таблетки точно были ни при чем. Но тогда я об этом не знала. Как и о том, что пришло мое время.
Конечно, Крис испугался, что я побегу в полицию. Выскочив из дома, он кинулся в направлении моего отступления и нашел меня под старым деревом – все в том же распахнутом плаще, туфлях на поломанных каблуках, абсолютно мертвую. Теперь уже он блевал рядом, поняв, что может быть с ним дальше…
Как вы понимаете, ни полицию, ни скорую он не вызвал. Напротив, взял себя в руки и вернулся в дом. Гости как-то сами разбежались, испуганные
Вы спросите, откуда же я знаю, как это было?
Все просто. Я там была. Моя душа, или, как мы называем это – психе, наблюдала за происходящим. Не то чтобы я что-то чувствовала – все-таки в тот момент мертвое тело уже не была способно ощущать боль и отчаяние, но вот психе удовольствия не испытывала, что ее плоть так оскверняют. Надо признать, это было странно: вот я умерла – и вот я же стою и смотрю на себя бездыханную, потом озираюсь в поисках, где мой луч света, ангелы небесные или валькирии на конях? Ждет ли меня Вальхалла? Может быть, колесо сансары безучастно отправит в новое тело, Маат выхватит перо и весы? Что будет-то? Но вместо скорбящих родственников и потустороннего мира я вижу, что тот, в кого я была по глупости влюблена, одевшись как придурок (которым он и был) в черное в четыре утра тащит меня к грязному колодцу с нечистотами и кидает внутрь, а сверху прикрывает тяжелой крышкой. Сначала моя психе, то есть я, отчаялась. Потом начала думать и поняла, что найдут мое тело нескоро и наблюдать за гниением своей плоти – какое-то слишком серьезное наказание за один грех несостоявшегося блуда. И уже потом я разозлилась. Кто я, в конце концов? Злобный призрак? Неужели мой дух должен требовать разобраться с придурком Крисом? Хм, мелковато как-то! Тогда что я делаю тут, около своего трупа?
Я еще раз осмотрела место захоронения, потом глянула вверх сквозь щели в крышке – ну вдруг все-таки какие-нибудь бабы скачут на лошадях. Ничего не происходило. Опять на свое тело – выглядела так же, как в последний момент жизни: в плаще, теперь уже драных чулках и пятнах грязи и рвоты. Грустно. Неромантично. Тогда я попыталась посмотреть на то, чем я стала. Руки были мои, ноги тоже. Пощупала. Под руками было мое лицо и волосы. Даже одежда была та же. Себя я ощущала. Я попробовала вылезти из колодца, но руки провалились сквозь камень. От отчаяния я попыталась взлететь, казалось, даже получилось – меня притянуло к телу, и только в этот момент я заметила то, что было заметнее всего (да, каламбуры – мое всё). Оказывается, за руки и ноги меня намертво (да что ж такое!) связывали с трупом, словно оковы, светящиеся золотые нити. Они змеями оборачивались вокруг тела и пружиной тянули новую меня к нему. В зловонной тьме нити заполыхали яростным огнем и словно бы даже стали ярче, когда я их заметила. Ни разорвать их, ни перетереть не было никакой возможности. Тогда я легла в свое тело и замерла, прислушиваясь к ощущениям, – вдруг оживу! Где-то скреблись крысы, подбираясь к тому, что было мной. Где-то текла вода, но нити так и светились, а тело, подсвечиваемое ими, лежало, нелепо изогнув сломанные ноги и шею. «Если у меня и был шанс выжить в саду, вызови кто врача, то теперь это все уже точно употреблению не подлежит», – подумалось мне о себе отстраненно, как о сломанной игрушке. Я решила встать, но оказалось, что нити, до этого вившиеся вокруг, сомкнулись плотно и удерживают меня, а по телу мерцают огоньки. Почему-то это испугало – я же только что сквозь камень проваливалась, а теперь встать не могу?! Признаюсь, я чуть-чуть поистерила, но даже это получилось плохо – души довольно стабильны психически, в отличие от подверженных гормонам тел.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я снова сосредоточилась на том, что происходит вокруг. Крысы все так же пищали, но даже самые смелые, к моему удивлению, так и не подобрались к телу. Конечно, боли я не почувствовала бы, но не хотелось, чтобы меня жрали при мне. Сквозь щели наверху полился свет – наступил день. Я развлекала себя тем, что хотела вздохнуть или закрыть глаза, но ничего не происходило. Моему духу не нужны были воздух и моргание. В целом, лежать и просто смотреть было как-то удивительно спокойно. Свет сменился сумерками, а затем опять наступила ночь.