Эринкаль
Шрифт:
Тут родитель мне украдкой подмигнул и я понял, что пора его спасать, а то мама окончательно уронит авторитет Повелителя перед собственными подданными, усиленно делающими вид, что ничего вокруг не видят и не слышат.
— Мам, а что ты тут делаешь?
— За тобой пришла, малыш.
Я театрально поморщился, хотя уже давно не реагировал на это ее ласковое обращение, в конце концов, ну и какая разница как зовет меня собственная мать? Она меня любит, в этом я абсолютно уверен, а уж с теми, кто решит посмеяться, разобраться сил у меня всегда хватает.
— Ох, прости, опять вырвалось.
— Мам, — я опять поморщился и обнял ее за талию, — не переигрывай!
— До чего же ты у меня умный, — ее ласковые руки взлохматили мою гриву, тут же вернувшуюся в прежнее состояние. — Нет, определенно нужно что-то решать с его волосами, Алинкаль, ты не находишь?
— А что с ними не так?
— А ты сам не видишь?
— Мам, ну сколько можно? Оставь ты их уже в покое! — Взвыл я, почувствовав особенно сильный рывок.
— Но, малыш… ох, Эрин, разве тебе самому они не надоели?
— Да, но это же честь рода! Я не могу их остричь! И никогда не сделаю этого, если не посрамлю чести семьи!
— Фи, как высокопарно! — Отец подошел поближе и тоже взъерошил мои лохмы. — Но ты прав, сынок… я верю, ТЫ никогда не посрамишь чести, поскольку она — часть твоей крови!
— Пап, а это тоже высокопарно.
— Да? — Недоуменно переспросил родитель, почесав переносицу. — Ну, извини, лучше не получилось!
— Ээээ… Алин, а ты что тут делаешь? — Мама прищурилась. — И за что это ты пытался наказать нашего сына?
— Яааааа… эээээ… ну…
— Папа пришел посмотреть на мою новую магическую машину и она ему не понравилась…
— Да? А мне покажешь?
— Конечно, пошли, — я схватил мать за руку и потянул за собой, счастливо и беззаботно смеясь, как могут только дети, никогда не видевшие ужаса войн.
Возвращение к реальности никогда не бывает приятным. Нет, меня не били по голове и не скандировали над ухом «Бей его!», только внутри словно оборвалась струна, напоминая о том, что свершилось и назад не вернется. Словно в унисон мыслям небо, наконец, стало абсолютно черным, отчего ощутимо потемнело вокруг, и прямо над замком пронесся оглушительный громовой раскат, сопровождаемый не менее эффектной молнией.
Коди с визгом повисла на моей шее, заливая мою одежду водой, потоками стекавшей с нее, а потом, завернувшись в мою куртку и крупно дрожа, с восторгом уставилась ввысь.
— Аль, это так здорово! Давай еще посидим тут?
— Ты мок… пром… вода, — наконец, разочарованно выдохнул я, так и не справившись с произношением согласных.
— Ну и что? — Прекрасно поняла малышка. — Я о тебя погреюсь!
— Угу, — кивнул я, предпочитая не спорить, тем более что нам обоим было хорошо.
Взъерошив короткие, едва до плеч, растрепанные волосы, я с отвратительным чувством тяжести на душе уставился в дождь. Честно говоря, в детстве часто грезил о дожде, а сейчас даже не знаю как именно к нему отношусь? Посреди пещер и горных склонов дожди редкость. Там влага в основном приходит горными потоками или подгорными родниками, иногда, в особенно узких пещерах, образуя взвесь с воздухом, создает ощущение пара или тумана. В то время я просто напросто не знал, что такое дождь.
Сейчас знаю. И даже, наверное,
Этим вечером, после того как за прогулки под дождем нас отругали все, кто имел такое право, а также попытались те, кто не имел, я сидел в библиотеке, внимательно вчитываясь в едва видимый текст старинной книги, обнаруженной совершенно случайно. Не знаю, кому принадлежало это творение мастера, но написано оно было волшебным старинным языком эльфийского народа. В совершенстве зная язык, между тем я абсолютно ничего не мог поделать с книгой, кроме того как прочесть, по очень приземленной причине — магии во мне не было ни капли.
За начальным этапом самобичевания, а также полнейшего упадка самомнения до нуля, меня и застал Лионэль, словно чувствуя накопившуюся отрицательную энергию вокруг. Он остановился в дверях, глядя на меня обвиняющим взглядом и при этом не издавая ни звука, потом шебурша краями своей обычной длиннющей ярко белой мантии по полу прошествовал к столу и осторожно сел на стул напротив. Первое время я старательно делал вид, что говорить не умею, а также и не хочу и все его многозначительные поглядывания и постукивания тросточкой вообще не слышу. Но все занятия рано или поздно надоедают и это приелось довольно быстро. Вскочив на ноги, а подвижность ко мне возвращалась гигантскими темпами, гораздо быстрее общительности, я отошел к окну и чуть хрипловато односложно спросил: «Что?», на что получил гораздо более развернутый ответ.
— Эринкаль нам давно следовало поговорить. Я не имею права лезть вам в душу, но поверьте, мое сердце отнюдь не из камня и оно обливается кровью, чувствуя вашу боль. — Я внимательно всмотрелся в собеседника, пытаясь разглядеть то, что мне недоступно, а именно эмпатическую окраску. — Да, вы правы, — усмехнулся старик в ответ на мой взгляд, — я эмпат. Пожалуйста, поправьте меня, если не прав, магические способности вас покинули?
Не утруждая себя ответом, я лишь согласно кивнул, почти по пояс высунувшись в окно и разглядывая разрушения, устроенные непогодой.
— Это удручает… хотелось бы мне произнести слова утешения и уверить в том, что со временем все восстановится, но… нет, я совсем не уверен и в обратном, только… — он глубоко вздохнул и с улыбкой затряс руками. — Вот что делают с эльфами годы, совсем разучился разговаривать!
— Я знаю, — не нужно было смотреть на старика, чтобы понять, насколько он расстроен.
— Вы еще молоды, Эринкаль, у вас впереди вся жизнь. Почему же я вижу лишь сожаление и ни капли радости? Такое настроение впору старику, подобному мне, а уж никак не юноше, не достигшему даже совершеннолетия. Кстати, — он вдруг звонко хлопнул себя по лбу и вскочил на ноги, — как раз хотел спросить. Сколько вам лет, Эринкаль? Надеюсь, мой вопрос не слишком бестактен, но самостоятельно вспомнить не выходит, а узнать не у кого…