Эринкаль
Шрифт:
— Эрин, нам не справиться! Нужно отступать!
— Нет, — я отрицательно мотнул головой, откидывая насквозь пропитавшиеся водой и кровью волосы.
Если не считать откровенно бедственного положения, поскольку нас почти загнали в угол и в данный момент мы стояли в старом, давно покинутом туннеле, все остальное было просто прекрасно. Даже не туннеле в полном смысле, скорее это место представляло собой прежнее русло совсем не маленькой речки Альвари, которая уже достаточно давно его покинула. Хотя сырость, вода, капающая с потолка и льющаяся по стенам, никуда не делись, мне все же было не так беспокойно, как
А всему виной моя неосторожность! И как только решился применить то заклинание? Сам не могу поверить в собственную безалаберность! Всего-то стоило увлечься, устать до отупения и попросту пропустить чересчур большой поток силы через собственное отнюдь не бессмертное тело… и вот он результат! Мало того, что завалило всю восточную сторону, теперь туда не пролезть, что, пожалуй, в нашей ситуации к лучшему, так меня еще и шарахнуло отдачей, впечатывая в стену настолько эффектно, что с трудом удается держаться на ногах. М-да, держаться то удается, правда, судя по взглядам, бросаемым товарищами, не настолько уж и прямо.
Но в сложившейся ситуации есть и существенные плюсы, один из которых — невозможность попасть в западные коридоры. Это утешает, поскольку именно там укрылась основная масса моих сохранившихся после первого нападения подданных. Хотя, с другой стороны, этот же самый завал, что не дает врагам проникнуть внутрь, не даст попасть туда и нам, а это уже не столь прекрасно. У нас в сущности всего два выхода: либо пытаться контратаковать, но это лишь приведет к усилению натиска со стороны противника и бессмысленным потерям, либо окопаться где-нибудь поблизости и пытаться сдержать наступление… но стоит быть реалистом — нам это не под силу!
Стоило попытаться пройти к повороту, в попытке выбраться на разведку, как меня тут же, довольно грубо, попросили не лезть на рожон.
— Эрин! Вы нужны нам живым, останьтесь на месте…
— Гарленаль, — прервал я своего генерала, пытаясь сфокусировать взгляд и морщась от непередаваемых ощущений, похоже, сотрясение мозга я себе точно обеспечил, — не зарывайтесь!
— Повелитель, ваша основная задача сохранить свой народ! — Не обратив внимания на мою слабую отповедь, тем временем распалялся собеседник, — а вы, вместо того, чтобы приказать отступление, стремитесь самостоятельно вылезти на передовую! Да еще и в таком состоянии!
— Хм, и что же у меня за «состояние»? — Нашелся с ответом, ничего не скажешь!
— А вы попробуйте до противоположной стены дойти.
Я и попробовал. М-да, результат явно впечатлил всех. Шатаясь вполне ощутимо и стараясь ставить ноги как можно более прямо, я зигзагом двинулся к стене, которая, словно издеваясь, то приближалась, то отдалялась. При этом голова кружилась так, словно я не шел, а подпрыгивал, как мячик. Ноги наливались свинцом, становясь с каждым шагом тяжелее, а сознание так и норовило покинуть многострадальную оболочку. Коснувшись рукой стены, я осторожно приблизился к ней вплотную и с минуту просто стоял, наслаждаясь ощущением прохладного камня под щекой. Прервать столь приятное занятие пришлось отнюдь не по собственной воле.
Сначала я ощутил лишь слабый толчок, отозвавшийся зубным скрежетом в прислоненной щеке. Потом почувствовал слабую вибрацию, словно камень сотрясается от сотен или тысяч ног. И лишь спустя мгновение понял, что это первые признаки приближающейся армии. С трудом оторвавшись от столь надежной опоры, я не открывая глаз, развернулся, проорав на всю позволительную мощность: «Отступаем,
Уже на грани сознания, то есть, почти долетев до земли, я услышал клочок возмущенного вопля Гарленаля: «Как в левый? Там же только зал советов, а потом тупик!». И тихий спокойный ответ Шаналя, заместителя Корвиля: «Его право решать! Нам остается всего лишь подчиняться!».
Земля, а точнее камни, под ногами тряслась просто невероятно. Плечо эльфа, на котором я висел, то опускалось, то поднималось в размеренном беге. Кое-как собрав силы в кулак, я похлопал носильщика по спине и попросил опустить меня на пол, на что получил какую-то неразборчивую абракадабру. Но висеть и дальше, изображая мешок, мне было не по душе, поэтому я извернулся, соскальзывая с бегущего собрата, и приземлился на колени, посреди коридора. Поднимаясь, я получил возможность оглядеться, поскольку после отключки чувствовал себя несколько лучше. Пол под ногами почти не качался, а ток крови в голове уменьшался с каждой секундой.
Остановившийся рядом со мной Шаналь, немного невежливо оттолкнул собственного Повелителя к стене, чтобы не мешать проходу остатков моей армии и принялся усиленно сопеть в назидание вредному начальнику. Какое-то время я старательно делал вид, что не замечаю собственную охрану, рассматривая изможденных и обреченных подданных, неспешной рысцой проползающих мимо. Не скажу, что решение, принятое мной, было неправильным или легким, но определившись с собственной судьбой, все словно встало на свои места. Я просто знал, что так нужно и все. Никаких сомнений, вины или нерешительности больше не было, только холодный разум и обреченность, вызывающие на губах саркастическую улыбку.
Скорее всего именно моя улыбка не понравилась спутнику или он просто решил, что от удара по голове Повелитель окончательно потерял разум, но вести себя со мной стал словно с маленьким ребенком.
— Эрин, Повелитель, нам нужно идти, — тут он аккуратно отлепил мою руку от стены и потянул вслед за мелькающими впереди воинами, — скоро тут будет опасно!
— Шан, ты же все понял, не так ли? — Не меняя выражения лица, спросил я.
— Я… Вы… Это Ваше право — решать.
— А у меня есть выбор? — Я разозлился, резко вырывая руку и отворачиваясь. — Если мы попытаемся прорваться, лишь усилим напор. А если пойдем по северным туннелям — приведем армию противника прямо в тыл. У меня есть выбор? — Я дал парню минуту на размышление, а потом схватил за грудки и повторил. — Есть?
— Это Ваше решение! — Упрямо повторил охранник и я, наконец, расслабленно сполз по стене, больше не мешая ему выполнять свою работу.
Как именно Шаналю удалось поставить меня вертикально, да еще заставить бежать следом, крепко держа за руку, я не помню, поскольку разум работал какими-то урывками, то включаясь, чтобы показать кадры как в замедленной съемке, то вновь отключаясь, погружая в вожделенную темноту. В следующий раз я осознал себя сидящим на каком-то валуне, крепко прижатым к камням, острый выступ которых некоторое время назад болезненно упирался в позвоночник. По всей видимости, именно боль привела в чувство, поскольку все остальное не претерпело существенных изменений. Вокруг сновали соплеменники. На полу то тут, то там раздавались стоны и просьбы раненных, генерал по старой привычке отчитывал офицерский состав за нерадивость, а моя личная охрана, состоящая из одного оставшегося индивидуума серьезно рассматривала мое лицо.