Ермак. Телохранитель
Шрифт:
— Эти часы подарил мне на совершеннолетие папа".
— Ваше Императорское Высочество, я не могу их принять, — я протянул часы Николаю. — Это подарок. А подарки не передаривают.
— А я тебе их и не подарил. Я их обменял на другие часы и нож. Думаю и папа", и мама", меня поймут. И ещё, Тимофей, я вспомнил, что папа" перед началом моего путешествия дал указание и приказом по Военному ведомству в Николаевском кавалерийском училище образована казачья сотня, где ты мог бы обучаться. Я, правда, не знаю всех тонкостей поступления и обучения, но буду рад тебе помочь.
— Огромное спасибо, Ваше Императорское Высочество, но это военное училище и у меня не хватит
А про себя подумал: "Это ещё и в столице учиться два года. Где деньги, Зин? Нет, уж нам бы что попроще. Хотя, заманчиво".
— Я думаю, что этот вопрос мы сможем урегулировать, — продолжил цесаревич.
— Ваше Императорское Высочество, разрешите мне в этом году всё же поступить в Иркутское юнкерское училище! Если рана позволит.
— Ради бога, Тимофей. Я думаю, так будет даже лучше. Всё можно будет решить переводом. Хотя, вернее всего тебя к этому времени вызовет к себе для награждения мой папа". Там всё и обсудим. Но всё же, я для тебя написал письмо-прошение для начальника юнкерского училища в Иркутске, — Николай достал из кармана пакет и положил его на тумбочку.
— Огромное спасибо, Ваше Императорское Высочество. Я вам очень благодарен. Разрешите мне для Его Императорского Величества подарок с вами передать.
— У тебя для папа" подарок есть? — несколько удивлённо поинтересовался Николай.
— Надеюсь, Его Императорскому Величеству понравится. Попросите, чтобы хозяйку дома позвали с настойкой. И если доктор Рамбах здесь, попросите его также прийти сюда.
— Владимир Константинович, — обратился в проём двери Николай. — Вы всё слышали? Позовите хозяйку и вместе с ней зайдите сюда.
Не прошло и двадцати секунд, как в комнату вошла Мария, неся в руках бутыль с настойкой женьшеня, которую вчера принёс Ромка. За Марией в комнату зашёл доктор, который не мог оторвать взгляда от аптекарской банки объемом в четверть, в которой настаивался огромный корень панцуя.
— Господи, Мария Петровна, это правда, что я сейчас вижу. Мои глаза меня не обманывают? — благоговейно произнёс Рамбах. — Сколько ему лет?
— Я считала круги несколько раз, но каждый раз получались разные цифры. От ста девяносто семи, до двухсот двух, — ответила Мария, склонив голову в поклоне перед наследником престола.
— Что это, Владимир Константинович? — поинтересовался Николай.
— Ваше Императорское Высочество, это чудо! — Казалось, что доктор лопнет от переполнявших его чувств. — Я об этом слышал. И то, как о мифах. Никогда не думал, что придётся лицезреть своими глазами. Это чудо!!!
— Доктор, если можно поподробнее.
— Ваше Императорское Высочество, это настойка корня "небесного" панцуя или женьшеня, которому двести лет. О целебных свойствах данной настойки можно только предполагать.
— И насколько это будет полезно для здоровья? — вновь поинтересовался цесаревич.
— Ваше Высочество на Востоке настойку из женьшеня считают панацеей от всех болезней, продлевающей жизнь и молодость. Чем старше корень, тем ценнее настойка и сам корень. У нас в России я встречал корни не старше двадцати лет. А здесь двести лет. Это какая-то сказка!!! Такого не бывает!
— И эту сказку, продлевающую жизнь и молодость, Тимофей, ты хочешь передать Его Величеству в подарок? — тихо спросил меня цесаревич.
— Да, Ваше Императорское Высочество.
— Спасибо…
Глава 5. Путь в училище
Я стою в коридоре первого этажа двухэтажного каменного здания Иркутского юнкерского
Мимо меня снуют группы вольноопределяющихся. Вот прошли трое с желтыми погонами. Типичные русаки. Кажется это гренадеры из московских полков. После того, как Тимоха исчез из моего сознания, в мундирах и погонах разбираться мне стало значительно труднее. Вот прошли двое кавказской наружности, если не ошибаюсь, эриванец и апшеронец с Кавказа. А вот эти трое нордической внешности, судя по погонам и мундирам из полков Прибалтийского края. "Надо же, горячие кавказские и финские парни в одном флаконе собрались. Сладкие парочки твикс", — усмехаясь про себя, думал я, наблюдая за коридорной суетой.
Вдоль стен коридора, так же как и я, жмутся, ожидая вызова в класс на экзамен, штатские в гимназических тужурках, в штатских костюмах и даже в чиновничьей форме, то ли судебного ведомства, то ли казначейства или банка. Надо запоминать и изучать виды форм и знаки различий. В цивилизацию попал. Иначе можно оконфузиться. И ещё, хорошо, что погон на мне нет, хотя я и в форме Амурского казачьего войска, а то бы рука уже отвалилась козырять. Но обо всём по порядку.
После прощального посещения цесаревичем и его отбытия в столицу под усиленной охраной, я ещё где-то три дня пролежал в постели. Потом начал понемногу вставать и делать кое-какие разминочные упражнения, в основном лёжа. К этому времени жандармский десант из Благовещенска и Хабаровки перевернул вверх дном всю станицу, не опросив, наверное, лишь бессловесную живность. Меня три раза посетил, задавая вопросы, но более подходящим будет термин — допрашивая, мой старый знакомый уже штабс-ротмистр Савельев. На все его расспросы я отвечал максимально правдиво. Какие им были сделаны выводы, для меня осталось тайной.
Перед своим отплытием в Хабаровку меня навестил генерал-губернатор Корф, от которого я узнал, что им дано распоряжение построить помещение для школы казачат на околице станицы. А полосу препятствий, спортивный городок организовать на площадке для занятий с казаками-малолетками, чтобы и приготовительный разряд занимался. Всё за счёт казны губернаторства. Дом и подворье мне также отстроят в станице за счёт казны. Нечего бирюком на отшибе жить.
Я искренне поблагодарил барона Корфа, думая про себя, что не дело бросать родовое гнездо. С другой стороны, если поступлю в училище, где окажусь дальше не известно. Слова Николая о возможном вызове в столицу к Александру III я помнил. А что придёт в голову императору о моей дальнейшей судьбе — это гадание на кофейной гуще. И если в станице будет место, где можно будет голову свою приклонить, то это прекрасно. А про Ермаковскую падь ещё подумаю. Земля-то там моя после принятия присяги будет.
Следующие действия и слова генерал-губернатора меня просто добили. Барон вручил мне три письма-прошения к начальнику Иркутского училища — своё, от князя Барятинского, генерал-майора Беневского и произнёс: "После прошения Государя Наследника данные письма как бы и не нужны, но пригодятся, если ты, Тимофей, всё-таки решишь поступать в училище в этом году. Но тогда тебе надо, не смотря на ранение, поторопиться. До начала приёмных экзаменов осталось чуть больше месяца, а дорога дальняя. Может быть, успеешь выздороветь, и медицинская комиссия тебя пропустит. Надеюсь вскоре увидеть тебя офицером в списках Амурского конного полка".