Ермак. Телохранитель
Шрифт:
Вслед за сотником в дверь просочился старший урядник Филинов. Сотник увидев, что полковник смотрит ему за спину, обернулся и сделал знак уряднику выйти. Когда тот вышел, Головачев продолжил:
— Господин полковник, разрешите доложить?
— Что случилось, Николай Павлович? Неужели урядник выпивший, и я выиграл спор у Владимира Никитовича, которому уже пять лет.
— Никак нет, господин полковник. Филинов пять лет в рот ни капли спиртного не берёт. Боится сорваться и подвести господина войскового старшину.
— Так
— Филинов обратился ко мне в коридоре с просьбой передать письма прошения о поступлении в училище семнадцатилетнего казачка.
— Бог мой, Николай Петрович, экзамены уже начались неделю назад. У нас на сорок пять мест этого года заявлено больше ста кандидатов. Какой ещё казачок?! Тем более не из урядников или вольноопределяющихся действующих полков.
— Господин полковник, я ответил также, но урядник передал мне большой конверт с письмами-прошениями. Посмотрев только несколько из них, я вынужден обратиться к вам для решения.
— Что ж, давайте посмотрим прошения, — полковник протянул руку.
Сотник, подойдя к столу, вручил начальнику училища большой конверт для бандеролей с лежащими в нём письмами в маленьких конвертах.
— Однако, — хмыкнул полковник, высыпав письма на стол перед собой. — Что-то я не припомню такого количества писем-прошений за одного кандидата. Тут пасьянс разложить можно. Тем более как они хорошо легли. Все сургучом вверх и от кого письмо неизвестно. Разложим пасьянс, Николай Петрович?
Сотник, вытянулся по стойке смирно и произнёс:
— Господин полковник, я уже видел отправителей на трёх конвертах. Поверьте, это будет интересный пасьянс.
— Заинтриговали, господин сотник. Ох, заинтриговали! — чувствуя, что мрачное настроение куда-то уходит, заменяясь интересом и азартом, полковник Федоров перевернул конверт первого письма. — Итак, надворный советник Бекетов, директор Благовещенской женской гимназии. Слышал много хорошего о Петре Ивановиче. Но при чём здесь казачок и женская гимназия. Не подскажете, Николай Петрович?
— Теряюсь в догадках, господин полковник, — сотник, чуть расслабившись, стоял перед столом Федорова.
— Следующее письмо, — полковник перевернул следующий запечатанный сургучом небольшой конверт. — Надворный советник Соловьёв директор Благовещенской мужской гимназии. Это уже ближе. Так следующий. Ооо!!! Полковник Винников?! Действительно, интересный казачок. За всё время, что Григорий Васильевич, командует Амурским казачьим полком, ни разу не удосужился написать прошение по кому-либо из кандидатов на поступление. А за три года из его полка поступало казачьих урядников и вольноопределяющихся человек десять. И сейчас, насколько помню, трое учатся, и одному из них полковник опекуном приходится.
— Дальше будет ещё интереснее, господин полковник, — ухмыльнулся сотник.
— Хорошо… Переворачиваем следующий конверт. — Полковник
— Его высокопревосходительство обер-егермейстер Высочайшего двора князь Барятинский, — сипло произнёс Федоров, ворочая шеей в, будто, ставшем тугим вороте мундира. — Вы об этом хотели сказать, господин сотник?!
— Никак нет, господин полковник, я видел письмо от Наказного Атамана Амурского казачьего войска генерал-майора Беневского, — вытянулся во фрунт сотник. — Кто же там ещё-то?!
— К чёрту пасьянсы, — прорычал полковник, быстро перевернув все конверты. Прочитал и без сил опустился в кресло.
— Его Императорское Высочество, Великий Князь Николай Александрович, генерал-майор Беневский, генерал-губернатор Корф. — Тихо произнёс Федоров. После чего ударив кулаком по столу, буквально прошипел. — Что это за семнадцатилетний казачок за которого Государь Наследник просит?
Полковник сломал сургуч конверта и достал письмо цесаревича. Пробежал глазами, после чего протянул лист сотнику.
— Полюбуйтесь, Николай Петрович. Да читайте, читайте! Я уже наизусть запомнил. Уважаемый, Алексей Васильевич! Прошу принять посильное участие в приёме в ваше учебное заведение Аленина Тимофея Васильевича. Я заинтересован в его судьбе. Цесаревич Николай. — Полковник поднялся из-за стола, упёршись в него руками. — Каково? И что делать будем? Экзамены уже неделю идут. Отказать Государю Наследнику!
Сотник Головачев молча стоял перед столом, держа в правой руке письмо Государя Наследника, который к тому же Верховный атаман всех казачьих войск России. Отвечать начальнику училища не было необходимости. Полковник любил рассуждать вслух.
— Так, успокоимся. Посмотрим, что остальные пишут. — Федоров сел за стол и стал суетливо вскрывать остальные письма, быстро просматривая их.
— Фуух!!! Всё отлично, Николай Петрович, — радостно выдохнул полковник, прочитав очередное письмо. — Оказывается, наш казачок ещё год назад экстерном окончил шестилетнюю гимназию в Благовещенске и с очень хорошими баллами. Бекетов его новым Ломоносовым считает. Так что казачку сдавать только один экзамен по русскому языку не ниже, чем на семь баллов. И всё! И, слава Богу!!!
Полковник поднялся из-за стола и подошёл к окну кабинета. Простояв около тридцати секунд перед окном, Федоров развернулся лицом к сотнику и спросил:
— Николай Петрович, как вы думает кто этот казачок, за которого такие особы ходатайства пишут?
— Господин полковник, как мне сказал урядник Филинов, это тот самый казак по прозвищу Ермак, который собой закрыл Государя Наследника при нападении хунхузов на пароход цесаревича.
— Николай Петрович, так вы считаете, что те слухи, которые ходят по городу о нападении на Цесаревича, правда?