Ермак. Телохранитель
Шрифт:
Князь протянул руку к рюмке, но, передумав, достал из коробки сигару. Обрезав гильотинкой кончик, прикурил от длинной спички. Выпустив клуб дыма, Барятинский продолжил.
— Понимаешь, Государь, одна ненависть к чужеземцам, на которую постоянно ссылались и микадо, и принц Арисугава, и другие японские высокопоставленные лица мне кажется недостаточною причиной для того, чтобы этот Санцо решился на подобные действия. Кроме того, для этого ненавидящего всех чужеземцев полицейского не было недостатка в возможности раннее удовлетворить свою злобу и ненависть. Отсу и озеро Бива ежедневно посещают многочисленные иностранцы. — князь вновь затянулся сигарой, покатал дым во рту и выпустил его. — С другой стороны, мысль, что мотивом преступления являлась ненависть именно к русским, по моему мнению, просто
— Ты, Владимир Анатольевич, ещё не знаешь, но министр внутренних дел Японии Сайго Цугумити, министр иностранных дел Аоки Сюдзои и министр юстиции Ямада Акиёси ушли в отставку. Губернатор префектуры Сига, в которой расположен город Оцу, Оки Мориката уволен. А их всех можно было назвать сторонниками мира с Россией и ведущими игроками "русской партии" вокруг Муцухито.
Александр III задумался, направив невидящий взгляд в стену кабинета над головой князя. Через несколько секунд императора взял в руку подвернувшуюся на столе серебряную блюдце-пепельницу, повертел её, а потом с налившимся кровью лицом, сжав кулак, смял в бесформенный ком.
— Если бы Ники был убит, я не знаю, как бы я поступил! — император-миротворец бросил ком серебра на пол. — Не знаю!!!
— Если бы объявил войну Японии, то боюсь, мы бы проиграли, — Барятинский выдержал бешеный взгляд императора всероссийского и тихим голосом продолжил. — Вспомни, Государь, события десятилетней давности. Тогда для похода на Пекин планировалось перебросить корпус в двадцать пять тысяч человек при 100 орудиях. Какие цифры дало Морское ведомство?
— Около пятидесяти пароходов и более трех с половиной миллионов рублей расходов.
— Тогда твоему отцу удалось отстоять в нашу пользу многие статьи Ливадийского договора, потому что заручились выгодными условиями нейтралитета Японии в возможной войне с Китаем. Договорились с японцами о снабжении кораблей углем и продовольствием, а также о ремонте их во время войны. И всю зиму восьмидесятого — восемьдесят первого годов наши корабли зимовали в обустроенных портах Нагасаки и Иокогаму. Это произошло из-за того, что Владивосток и бухта Золотой Рог смогли бы вместить все собранные в Тихоокеанскую эскадру двенадцать кораблей, включая два броненосных, и присоединившиеся потом к ним три корабля Сибирской флотилии и пароход Добровольного флота "Москва", но содержать и обслужить нет. Во Владивостоке тогда и сейчас нет сухого дока, а небольшие и плохо оборудованные мастерские располагают сегодня не более чем 300 работниками, две трети из которых составляли матросы Сибирской флотилии. А если будет война с Японией, где разместятся наши корабли? Бухта во Владивостоке зимой замерзает. Снабжать войска по Амуру и Уссури весной и осенью до ледостава и во время ледохода не сможем!
Барятинский поискал глазами на столе сосуд, куда можно было бы стряхнуть пепел от сигары. Не найдя искомого и усмехнувшись, глядя на пепельницу-комок, лежавшую на полу, продолжил свой монолог.
— Государь, одно дело представлять, как обстоят дела на Дальнем Востоке по бумажным отчётам, другое дело увидеть всё своими глазами. Наши дела там, в военном отношении — полный швах. В первую очередь это касается сухопутных сил, чей численный состав за эти десять лет почти не изменился. Я посмотрел у барона Корфа отчёты. Мы всё так же можем выставить для обороны Приамурья лишь две бригады и больше десяти Восточно-Сибирских линейных батальонов, ну ещё три-пять тысяч казаков. Если считать гарнизон Владивостокской крепости со всеми сапёрными частями и артиллеристами, то максимум наберётся около двадцати тысяч. И исправить это положение до окончания строительства железной дороги практически невозможно. Своими силами жители Восточной Сибири и Дальнего Востока не могут
— Ты мне ещё, Владимир Анатольевич, напомни об отсутствии у нас перевалочных баз, о том, что морские перевозки уязвимы во время военных действий, — усмехнулся Александр III.
— И это тоже, но самое главное малонаселённость этого края. На два миллиона квадратных вёрст Приамурского генерал-губернаторства всего восемьсот тысяч жителей, из них пятьсот тысяч в Забайкалье, в Приморской области около ста восьмидесяти тысяч человек, в Амурской меньше ста тысяч и на Сахалине около пятнадцати тысяч. Представляешь, Александр Александрович, всего один человек на три квадратных версты.
— Читал я доклад генерал-губернатора Приамурья за прошлый год. Цифры ты приводишь верные. Но прирост то есть. Каждый год численность увеличивается, — император окунул кончик сигары в рюмку с коньяком и с удовольствием затянулся.
— Как бы всё, что освоили и все эти увеличения не потерять. Объяви ты войну Японии из-за смерти Ники, боюсь, всё бы и потеряли. В Приморской и Амурской областях из трехсот тысяч жителей, только пятьдесят тысяч русские. А местным инородцам, что русский белый царь, что японский микадо как я увидел всё равно. Лишь бы налогов меньше брал, и жить не мешал. Вот и представь, Государь, сто двадцать тысяч обученной пехоты и пятьдесят тысяч всего русского населения на территории двух областей Приамурья, которая по размерам раза в два или три больше всех островов Японской империи. А там сорок миллионов проживает и на одной квадратной версте должны прокормиться сто двадцать пять человек. Разница ощутимая — ноль целых три десятых человека на версту и сто двадцать пять. При этом площадь обрабатываемой и вообще пригодной для чего-либо земли в Японии не больше пятнадцати процентов. Александр Александрович, получается одна квадратная верста пригодной земли в Японии, должна прокормить больше тысячи человек. В такой ситуации хочешь, не хочешь, а начнёшь смотреть на земли соседей.
— Я понимаю, Владимир Анатольевич, слабость нашего положения на Дальнем Востоке, поэтому и принял решение о прокладке железной дороги через всю Сибирь до Владивостока, — император пыхнул сигарой. — Это будет железная аорта мира и войны. Только когда мы эти восемь тысяч вёрст построим?! Так что пока вся надежда на крепость Владивосток и Тихоокеанский флот, который мы сможем там собрать.
Князь Барятинский вслед за Александром III выпустил изо рта клуб табачного дыма и задумчиво произнёс.
— Владивосток — большая стройка, где из восьми с чем-то тысяч жителей только три тысячи русских. Дата, когда крепость будет полностью обустроена, и в ней будет стоять полный гарнизон, под большим вопросом. Даже год определить трудно. А вот с флотом уже начинаются проблемы. Десять лет назад нам хватало пяти-шести броненосцев в Жёлтом море, чтобы Япония и Китай чувствовали жёсткую руку Российского Императора в Тихом океане.
— И что же изменилось сейчас? О чём мне мой брат не доложил? — император с интересом посмотрел на своего друга.
— Я не знаю, о чём тебе докладывал Великий князь Алексей Александрович, но даже мне далёкому от Морского ведомства человеку было видно в Японии, что микадо усиленно строит флот, причём современный флот.
— Поподробнее, мой друг, поподробнее…, - Александр III подался всем телом из кресла в сторону князя.
— На сегодняшний день у Японии имеются такие старички как казематный броненосец "Фусо" и броненосные корветы "Хией" и "Конго", появились свеженькие однотипные бронепалубные крейсера "Такчихо" и "Нанива". В этом году введён в строй броненосный крейсер "Чиода". В восемьдесят восьмом Япония заложила ещё три типовых бронепалубных крейсера нового типа "Мацусима". Два из них "Ицукусима" и "Мацусима" заложенные во Франции уже спущены на воду и скоро войдут в строй. Третий — "Хасидатэ" строится под присмотром французских кораблестроителей на верфи Йокосука. За месяц до нашего прибытия в Японию его спустили на воду.