Ермак. Война
Шрифт:
Между тем генерал, знакомившийся со списком предполагаемых японских шпионов, мрачнел на глазах.
– Неужели это правда, Тимофей Васильевич?! – наконец произнес Воронец.
– Не знаю, ваше превосходительство, но очень похоже. Будем проверять. Точнее, вы будете проверять, – ответил я.
– Господи, здесь даже служанка моей жены есть. Но я думал, что она китаянка.
– Ваше превосходительство, а сколько вы ей платите?
– Десять рублей в месяц на полном
– Как мне сказали, такие агенты, как ваша служанка, получают двести иен в месяц.
– Боже мой, мне на всю агентурную работу в месяц выделяется триста рублей. А здесь служанка получает больше меня в месяц. Двести иен – это почти двести рублей, – пробормотал ротмистр.
– Да, господа, Япония на шпионскую деятельность денег не жалеет. И еще, в продолжение разговора. Господин Шкуркин неоднократно бывал в школе борьбы Фуццо Хаттори, да и его заведения с гейшами любит посещать.
В кабинете после моих слов возникла звенящая тишина, которую нарушала муха, пытавшаяся пробить своим телом оконное стекло.
– Что будем делать, Тимофей Васильевич? У вас опыта в этих шпионских играх намного больше. Слушаем вас… – тяжело вздохнув, произнес Воронец.
– Нужны люди, ваше превосходительство. Лучше всего из уссурийских казаков.
– У меня вернулась из экспедиции охотничья команда поручика Арсеньева. Владимир Клавдиевич набрал к себе в отряд настоящих сорвиголов. На его счету кроме топографических съемок несколько уничтоженных банд хунхузов. Лучше его команды не найдете.
Фамилия поручика меня зацепила, но почему – не понял.
– Что же, давайте подумаем, как нам провести аресты и обыски. Только сначала надо решить вопрос с отправкой футляра с документами государю, – произнес я.
– Тимофей Васильевич, документы отправим завтра в Хабаровск на поезде. Если даже сегодня задействовать фельдъегерскую службу, мы ничего не выиграем по времени. Поездом будет быстрее.
– Я понял, ваше превосходительство.
– И, господин полковник, не пора ли вам привести себя в порядок. Насколько я знаю, ваша форма находится у Константина Константиновича. А я пока отдам приказ прибыть сюда поручику Арсеньеву.
Тяжело вздохнув, я поднялся из-за стола и, приняв стойку смирно, коротко кивнул головой.
– Господин Исидзака Дутомо, как видите, следственное действие по опознанию вас, как одного из группы подданных японского императора, пытавших господина Артемьева, служащего кабинета его величества Николая Второго, прошло не в вашу пользу. Коллежский секретарь вас уверенно опознал. Поверьте,
– Я являюсь подданным микадо и не подлежу вашему суду, – твердо ответил тот.
– Ошибаетесь, господин Исидзака. Изменения в законодательстве Российской империи позволяют привлечь вас к уголовному преследованию по статье «Шпионаж». Вам еще повезло, что во Владивостокской крепости не объявлено военное положение. Иначе вы бы уже болтались в петле по приговору военно-полевого суда, – веско произнес я.
– Неужели вы думаете, что я буду сотрудничать с вами? – с усмешкой произнес Дутомо.
– Ну что вы! Я так плохо об офицерах японского Генерального штаба не думаю. Вы, вернее всего, из какого-нибудь самурайского рода, для которого понятия честь и преданность являются не просто словами. Как мне сказал один из ваших подчиненных, капитан Наито: «Вы умрете». Но, в отличие от него, я могу вам предложить умереть как офицеру, будучи расстрелянным, либо… – я замолчал, вспомнив Артемьева.
В эту ночь во Владике силами охотничьей команды Арсеньева и жандармской крепостной команды было проведено несколько операций. Задержали Шкуркина при передаче ему денег, Исидзака Дутомо, массажиста, который и не думал покидать город.
Взяли японского коммивояжера с документами на имя Иванага Какудзю, который, вернее всего, проходил по третьему отделу Морского Генерального штаба, и еще несколько лиц из списка, надеясь получить от них информацию после ареста.
Не все задержания прошли спокойно. Двое казаков из отряда Арсеньева были ранены, причем один тяжело. Особенно было обидно, что это произошло при аресте служанки коменданта крепости. Судя по всему, девушка была из самурайского рода, так называемая онна-бугэйся. Заколками в своей прическе она воспользовалась на все сто процентов.
В общем, перевезенный во владивостокский госпиталь Артемьев (благо Арсеньев очень неплохо ориентировался в Миллионке, а с Цзучаном мы обговорили вариант, что могу прийти и не я) был плох. И больше в моральном плане.
– Тимофей Васильевич, зачем все это! Я же предатель! Мне лучше умереть! Я под суд не пойду!
– Петр Владимирович, дорогой мой, о каком суде вы говорите. Выбросьте эти глупости из головы. Да, мы проиграли определенный этап в тайной войне, но поверьте, к вам никаких претензий нет. Я даже не знаю, как бы я повел себя на вашем месте. Не уверен, что выдержал бы столько же, сколько и вы.
Конец ознакомительного фрагмента.