Эрминиды

Курленёва Анастасия

У Мелисенты не было близких подруг, камеристок или компаньонок. Пока был жив Эйзенхиэль, в этом не было необходимости. После его смерти, последовавшей за кончиной большинства её деревенских приятельниц, девочке долго было не до новых знакомств. Да и Влад был настроен ещё более решительно, чем отец: он не доверял не только людям, но и вампирам, а потому не подпускал к сестре вообще никого, кроме Генриха. Старик Зальц, конечно, всегда был добр к ней, но дочь князя Эйзенхиэля навсегда останется для него той маленькой леди, что возилась в розарии и лазала по деревьям в западной части сада. А Мелисента выросла. И в связи с этим потеряла брата, так фанатично заботившегося о ней и защищавшего не только

от внешнего мира, но в первую очередь от себя самого. Ей хотелось простого человеческого тепла, не обременённых сложными переживаниями отношений, простых радостей. И Северин дал ей это с лихвой. Молодой учёный был внимателен, даже проницателен, за всё время их совместной жизни не сделал ни одного по-настоящему неверного шага. Иногда Мелисенту это даже злило. Немного. Например, ей нравилось сидеть у мужа на коленях, склонив голову к нему на грудь, чувствовать безопасный уют его объятий. Рука Северина ни разу не соскользнула ниже талии, ни одно его прикосновение не могло быть истолковано как фривольное, хотя леди Эрлинг прекрасно слышала, насколько учащённо бьётся при этом его сердце.

Вампиры не разводятся. Позволяя Северину надеть на своё запястье брачный браслет, Мелисента вполне осознанно вверяла ему судьбу. И пусть она не испытывала по отношению к новоявленному супругу особых романтических чувств, но оставлять свой брак фиктивным не собиралась. Когда-нибудь ей захочется стать матерью, и тогда… Леди Эрлинг не отказывала себе в удовольствии подразнить мужа, например, с самым невинным видом обрисовать пальчиком овал его лица, линию носа, исследовать губы… Как правило, Северин ловил её руку и нежно целовал в чашечку ладони. Его прикосновения не были дразнящими, только ласковыми.

Мелисента свернулась клубочком на постели и уткнулась носом в подушку, глубоко вдохнула. От неосуществимого желания почувствовать, как муж гладит её по волосам, из глаз брызнули слёзы.

***

Тролли и низшие вампиры образовали своего рода санитарный коридор, по которому наиболее ослабленных носферату препровождали в тыл. Туда же направился и набравшийся благоразумия Влад. Однако пара-тройка лордов-вампиров, выложившихся не так сильно, как глава клана, встали за спиной у Северина. Никто больше никогда не посчитает его никчёмным. И ни один не назвовёт оскорбительно — человеком.

Лорд Эрлинг умел владеть собой. Какие бы чувства не обуревали его, он умел направить страсть в русло достижения поставленной цели. Именно поэтому он был таким хорошим магом. Оглядев свой маленький отряд внутри отряда, он сообщил вампирам:

— Атакуем ворожей.

Надо сказать, что ковен редко вступал в силовые конфликты. Однако на Влада Элизобарру ворожеи были злы ещё со времён его безбашенной и неразборчивой в связях юности. Совершенно случайно Северин об этом знал. А ещё он был в курсе специфических особенностей женской школы магии. Вернее, о наличии этих особенностей. За дополнительной информацией он обратился к леди Тандер.

— Будет нелегко, — Лайта изогнула красиво очерченную бровь. — Помни главное: их сила в единстве. Одна ворожея сама по себе не так уж страшна для лорда-вампира, но все вместе они представляют собой… весьма опасное целое.

— То есть их нужно разделить? — уточнил Северин.

— Ты потрясающе догадлив, мальчик, — саркастически ухмыльнулась леди-вампир. — Да, их нужно вывести из резонанса. Смутить. В идеале — поссорить.

Лорд Эрлинг кивнул. Он уже прикидывал, что располагает эффективным оружием против ворожей. Оружием по имени Орион.

Ни для кого не секрет, что сиды потрясающе привлекательны для всех гуманоидных существ. И дело не в общих стандартах красоты (которых у таких разнообразных рас как, скажем, гномы и вампиры, не существует), а в особой ауре, которая внушает

доверие и необоримую симпатию к её носителю даже без дополнительных усилий с его стороны. А уж если сид задался целью понравиться женщине…

Ориону не пришлось делать ничего особенного. Он просто шагнул вперёд и снял шлем. Ворожеи дрогнули. Золотистые локоны спадали на плечи сида крупными кольцами. Плечи, к слову сказать, были широкие, облачённые в сверкающую броню, которая оказалась Ориону безумно к лицу. Атаковать его было совершенно невозможно. Пока ворожеи любовались на красавца ярла, Северин повёл вампиров в обход флангов, в результате чего дамы попали в окружение. Утратившие сосредоточение ворожеи с шипением отбивались от пробной атаки, после чего дружно трансгрессировали, оставив над поляной облако ругательств, доводившее до сведения окружающих, что все мужики…

***

Первым, что увидела леди Эрлинг, открыв глаза, была алая роза, лежащая поверх одеяла. Радостно вскрикнув, Мелисента схватила шипастый стебель и опрометью выбежала из комнаты.

— Северин!

Однако лорд Эрлинг не откликался. Его не было ни в лаборатории, ни даже в саду… мало-помалу радостное возбуждение предвкушения встречи переходило в раздражение, граничащее с бешенством.

— Да где же ты, наконец! — воскликнула Мелисента, отшвырнув от себя розу.

Несколько секунд тишины были прерваны вкрадчивым голосом:

— Кажется, я ввёл вас в заблуждение, миледи. Простите, я не хотел.

Казалось, голос принадлежал Северину. Мелисента могла бы поклясться, что это он, если бы не интонация. И не это обращение — миледи.

— Кто… здесь? — осторожно спросила она.

— С вашего позволения, я и есть здесь, — отозвался голос. — Вы говорите с замком Эрлинг, миледи.

— Ты… дух замка? — недоверчиво переспросила хозяйка. — Привидение?

— Нет, — в голосе, так похожем на голос Северина, зазвучала нотка обиды. — Я не дух. И я, — говоривший сделал ударение на местоимение, но Мелисента не придала этому большого значения, — не привидение. Я и есть замок. Лорд Эрлинг… наделил меня голосом много лет назад, когда ещё только поселился здесь. Как он сказал: «Чтоб совсем разговаривать не разучиться».

— А почему я раньше никогда тебя не слышала? — требовательно спросила Мелисента.

— Хозяин запретил мне заговаривать с вами, — застенчиво сообщил замок голосом Северина. — Я должен был только заботиться о вас, но не привлекать внимания. Я буду очень признателен, если вы не станете сообщать ему о нарушении приказа.

Мелисента уже не обращала внимания на болтовню замка.

— Так он не вернулся, — прошептала леди Эрлинг, обессиленно опускаясь в кресло.

Такая резкая смена эмоциональных состояний была для неё нехарактерна. Мелисента сердилась. В первую очередь, на саму себя, за то, что позволила мужчине лишить её самостоятельности и до такой степени завладеть всеми помыслами. Зависимость всегда её пугала.

***

О прелестях тылового удара знал не один Северин. Пока тролли кровожадно гонялись за колдунами, к которым у них до сих пор оставалось много претензий, а наиболее вменяемые лорды-вампиры решали проблему ворожей, Влад Элизобарра готовился отбивать атаку от своих раненых и истощённых подопечных. То, что такая атака последует, глава клана не сомневался. И оказался прав.

Новый глава боевых магов был несколько моложе покойного Теуса Мариса, а потому менее опытен. Но вампиров ненавидел с той же страстью. Возможно, именно это чувство служило неким сплачивающим боевых магов раствором, позволяя набирать всё новых членов из рядов носфератуненавистников. Их предводитель собрал все силы в один кулак для решающего удара. Пусть он рисковал самим существованием клана, но другого такого шанса уже не предвидится.