Error 02. Троян
Шрифт:
Всего неделю назад Торвальд наконец достиг успеха. Он, как и Фубуки, сумел перевести своё тело в частично нематериальное состояние и пройти сквозь стену. Это было не просто – Торвальду казалось, словно он продирается сквозь очень плотное желе. О той лёгкости, с которой сквозь стены порхала Фубуки, носок мог только мечтать. Но и достигнутый результат Торвальда устроил. Всё таки в отличие от носка анимешница изначально являлась нематериальным существом. Ей было намного проще.
Торвальд долго думал, как эффектнее похвалиться перед шефом достигнутым результатом, но так и не придумал. В итоге беда пришла намного раньше, прежде
На Чесноковской атомной станции в связи с нападением объявили чрезвычайную ситуацию. На носочек, скромно ползущий вдоль плинтусов, никто внимания не обратил. Просачиваясь сквозь все преграды, Торвальд без проблем добрался до места назначения.
– Итак-с, старший научный сотрудник Торвальд Линусович готов к работе, – носок просочился в недра шкафа и устремился прямо к глиняной бутылке. – Буду надеяться, что расчеты анимешницы верны, и всё это дерьмо со словоформой Связь сработает так, как мы с шефом думаем… Иначе покрошат моего шефа на салат, ой покрошат. Из-за меня его смерть будет особенно мучительна. Какой позор…
И вот Торвальд уже внутри бутылки. Кругом тьма-тьмущая, снаружи не просочится даже лучик света. Слышно лишь лёгкое гудение «шкафа». Торвальд пока находится в нематериальном состоянии, и адское пойло архимага на него не действует. Но стоит лишь перейти черту и… неизвестная магия, радиоактивное излучение, алкогольные токсины пропитают бота насквозь. Ещё есть небольшая вероятность, что после материализации Торвальда бутылка треснет. У носка общий объём, конечно, небольшой, но для хрупкого сосуда даже такое небольшое изменение может оказаться фатальным.
Какое-то время Торвальд мялся, не решаясь сделать последний шаг. Однако неугомонный характер и ответственность за жизнь шефа сломили нерешительность.
– А, была не была, – заявил Торвальд и стремительно перешёл обратно в материальное состояние. – О-о-ох ты ж… ё-ё-ё-ё-ё…
Он моментально вымок, сильно пропитавшись и алкогольными соединениями, и радиоактивными частицами, и чем ещё только не… А самое главное – он моментально опьянел. Нет, «опьянел» слишком мягкое слово. Торвальд чувствовал себя так, словно он состоял не из ниток и резинок, а из чистейшего спирта! Даже искусственный интеллект оказался бессилен против алкомагии…
– Держись, шеф-ф-ф, – выдал Торвальд, кое-как пытаясь сохранить чистоту разума. Или хотя бы её подобие. – Сила – тебе, похмелье – мне! А-а-а-а-а! Что-о-о нас ждёт? Море хра-а-а-а-анит ма-а-а-алча-а-а-анье! Жа-жда жить сушит сердца-а-а-а да-а-а-а дна-а-а-а…
Продолжая нехорошо улыбаться, Юля… нет, скорее «Юля» провела щепотью пальцев от макушки к середине груди. Внешняя оболочка милой девушки разделилась на две части и опала к ногам «Юли» полупрозрачной плёнкой. Шпион расправил широкие плечи, оказавшись на полголовы выше девушки и в два с половиной раза толще.
Чесноков-младший моментально его узнал – перед ним стоит давно почивший Александр Яранский собственной персоной. Его широкое лицо буквально пышит здоровьем. Ничего общего с подгоревшей тушкой, на которую Чесноков-младший полтора месяца назад лично прибыл полюбоваться в морг.
– Потрясающе, правда? – заметил Яранский, довольно улыбаясь. – Мы очень сильно недооценили кудесников из другого мира. Думали, что магия ограничивается лишь жалкими фокусами немногочисленных беженцев. Что тот могучий архимаг был исключением. Смотри
Постное выражение на лице Чеснокова-младшего не изменилось, продолжая радовать мир каменным равнодушием.
– Что с точки зрение морали далось труднее – менять прокладки или целоваться с Пупсом? – равнодушно поинтересовался глава семейства Чесноковых. – И мог ли ты от этого отказаться, если заклинание очень настаивало?
У Яранского едва заметно дёрнулось веко – вопрос задел за живое. Имитация жизни молодой говорящей явно далась Яранскому нелегко, особенно поцелуи с Пупсом.
– Твоя дочь уже больше месяца в плену у чернокнижников в другом мире, – сообщил он. – Я лично передал им её. Даже боюсь представить, что они с ней прямо сейчас вытворяют. В том мире господствуют дикие средневековые нравы, помноженные на широкие магические возможности. Не удивлюсь, если твоя дочь уже вынашивает яйца какого-нибудь демона-слизняка-спрута.
Лицо Чеснокова-младшего осталось безучастным.
– Моя дочь сильная, – сказал он. – Она выдержит такое, что тебе и не снилось. А если нет – мне слабая дочь не нужна.
Яранский, глядя на Ченокова-младшего, брезгливо скривился. Он вплотную приблизился к кушетке, глядя на неподвижного противника сверху вниз. Чесноков по-прежнему глядел с безразличием, не смотря на то, что не мог защищаться и находился полностью во власти Яранского.
– Я не удивлён, что такой фанатик и безумный приверженец традиций лежит сейчас беспомощный передо мной, способный лишь чесать языком, – заявил Яранский и резко, без предупреждения ударил Чеснокова-младшего кулаком в челюсть. Голова последнего резко дёрнулась, изо рта брызнуло красным, окрасив алым белоснежные простыни.
– Пока что языком чешешь по большей части ты, – равнодушно заметил Чесноков-младший. На его скуле начал набухать синяк. – Ты убьёшь меня или тоже отдашь своим покровителям?
– Для такого, как ты, смерть слишком лёгкое наказание, – сквозь зубы процедил Яранский.
– Ты собираешься своей магией снять отпечаток с моего разума и замаскироваться под меня? – спросил Чесноков-младший. – И управлять моей империей от моего имени?
– Ты всегда отличался сообразительностью, – сказал Яранский, брезгливо глядя на неподвижного Чеснокова.
– Это глупо, – заметил тот. – Ты не продержишься и нескольких дней, даже если будешь обладать всеми моими знаниями. Тайны нашей семьи защищены особыми словоформами, которые реагируют лишь на моё физическое тело.
– Этот вопрос мы решим, – заявил Яранский. – Не переживай, тебя это уже волновать не должно.
Его лицо вновь исказила ярость. «Шпион» ещё несколько раз ударил Чеснокова. Каждый раз голова того резко дёргалась, а изо рта вырывалась новая порция крови. Бить Яранский явно умел и любил.