Ещё Флетч?
Шрифт:
Флетч потряс головой, показывая, что упустил мысль собеседника.
– Да, да, – покивал Карр. – Здесь есть племя, называющееся масаи. Ближайшие родственники банту, кузены самбуру. Масаи проживают на юге, по обе стороны кенийско-танзанийской границы, самбуру – на севере. Масаи – воинственное племя. Вооружены копьями. Щитами. Они носят тоги. С давних пор молодые юноши-масаи проходят курс интенсивной боевой подготовки, чтобы стать мораном, воином. В эту подготовку включены и специальные проверки на храбрость. Доподлинно известно, что боевая тактика маеаев находилась
– Разве масаи не могли сами разработать боевую тактику? – спросила Барбара.
– Конечно, могли, – признал Карр. – Но некоторые боевые построения масаев пригодны только для городов. Здесь никогда не было городов, для действий в которых они могли бы их разработать. И почему все эти боевые приемы масаев плюс одежда так похожи на римские?
– Послушайте, а зачем африканскому племени перенимать военную дисциплину, принесенную другой культурой более двух тысяч лет тому назад? – спросил Флетч.
– Из-за своей конституции, – ответил Карр. – Масаи очень высокие. Очень худощавые. Традиционно их пищу составляют мясо, молоко и кровь.
– Святой боже, – выдохнула Барбара.
Карр ей улыбнулся.
– Их пот обладает удивительным запахом.
– Что?
– Да, да. Густой, терпкий запах, который можно расфасовывать по флаконам и продавать в вашем бутике.
– Духи «Пот масаи», – Барбара покачала головой. – Едва ли они будут пользоваться спросом.
– Масаи такие хрупкие, что не могут победить в рукопашной схватке. Как только их исконные враги кикуйю проникали в боевые порядки масаев, пускали в дело ноги и кулаки, масаи терпели поражение. Только римское боевое искусство позволило им пережить эти две тысячи лет.
На танцплощадке громыхала музыка.
– У женщин масаи такие узкие бедра, что они с трудом могут рожать детей, – продолжал аргументировать свою гипотезу Карр. – Им всегда требовались женщины других племен. И их военная доктрина ориентировалась не на оборону, а на нападение. Этому необычно высокому, худощавому народу приходилось вести войны, чтобы сохранить себя.
– Ух, – Флетч вновь потряс головой. – Колдунья. Римский город. Карр, вы удивительный человек.
Карр пожал плечами.
– Это мое хобби. Если что-нибудь получится, я, возможно, прославлюсь. Идея настолько безумная, что я не прочь проконсультироваться у местной колдуньи. А вдруг народная мудрость да поможет.
– И вы действительно тратите время и деньги на поиски этого мифического города? – спросила Барбара.
– И время, и деньги, – подтвердил Карр. – Я разбил поисковый лагерь. Шейла сейчас там.
– Шейла – ваша жена?
– Можно сказать, да. Мы вместе уже много лет.
Барбара
– У кого-то из вас есть диплом по археологии или истории цивилизаций древности?
– Разумеется, нет. Мы едва кончили школу. Но уж поверьте мне, я не пропущу что-то необычное.
Флетч улыбнулся.
– Ваш лагерь на юге, среди холмов, у реки?
Карр кивнул.
– Именно так. Я решил, что римляне могли разбить город там, где не слишком жарко, есть источники чистой воды и река, по которой можно выйти в море.
Флетч отодвинулся от стола.
– Мы никому ничего не скажем.
Впрочем, он не мог предугадать, как отнесется Френк Джефф к этой истории. Лавины, оползни, землетрясения, авиакатастрофы, крушения поездов, массовые убийства, терроризм, взрывы бомб в аэропортах... Обязательно позвони, если встретишь что-то особенное...
Привет, Френк. Я тут ищу римский город, затерянный в джунглях на побережье Восточной Африки. Один из моих источников информации – колдунья из Тика...
Э, Френк...
– Говорите кому угодно, – возразил Карр. – Harambee. Пока это всего лишь забава. И более интересная, чем контрабандный вывоз слоновьих бивней.
– Отправляемся на поиски.
Карр улыбнулся Барбаре.
– Я думаю, козлятина понравилась вам больше говядины.
– Какая козлятина?
Карр встал.
– Если у вас будет возможность выбирать, всегда берите козлятину.
Барбара смотрела на пустые тарелки.
– Я ела козлятину?
– Козлятина гораздо нежнее говядины. И вкуснее.
– Я ела козлятину? Я съела козлика Билли?
Лицо Барбары внезапно скривилось, словно ее начало мутить.
На дорожке у отеля «Норфолк» Джума стоял, сложив руки на груди, широко расставив ноги. Карр только что уехал в «лендровере».
– В усадьбе в Тика ты сказал, что мои друзья пьяны, – обращался он к Флетчу.
– Извини, я не собирался обижать твоих друзей. Но мне показалось, что они крепко выпили.
– Почему ты решил, что они мои друзья?
– Пьянство – их личное дело и меня не касается.
– Как ты узнаешь, кто твой друг? И надо ли это знать?
– Что? – переспросила Барбара.
– Как ты определяешь, что кто-то – твой друг, а кто-то – нет?
– Что-то я тебя не понимаю, – ответил Флетч.
– Ты же решаешь, кто твой враг? Или дело обстоит иначе?
– О, я вижу.
– Когда вы пришли, я был с этими парнями. Пьяными. Я не знаю, друзья они мне или нет. Может, они мои враги. Как ты мог это определить?
Барбара замотала головой.
– Я очень, очень устала. Не нужно мне ничего определять.
Джума схватил ее за руку.
– И правильно!
– Барбара высказала правильную мысль?
Джума огляделся.
– Постоянно принимать такие решения очень трудно.
Джума повернулся и зашагал по улице.
– Хорошего отдыха! – крикнул он на прощание.
Барбара проводила его долгим взглядом.
– О каком отдыхе идет речь? Том, что у нас еще впереди?
– ...или он имел в виду тот отдых, что мы уже вкусили? – докончил Флетч.