Ещё раз
Шрифт:
— Да… Мне даже сказать нечего.
— Что тут скажешь?
— Тоже верно. А если не на завод, тогда куда устроишься?
— В НИИ какой-нибудь. Денег там маловато платят, зато и работать значительно легче. Заработать я и халтуркой могу, но на заводе семейную общагу дают.
— Вам что, разве жить негде?
— С моей матерью можно, но не хочется. Комнату снимать — дороговато. У них квартира в Ногинске двухкомнатная, меняется только на комнату в московской коммуналке. И как нам с её матерью жить в одной комнате?
— Да,
— Вот! И каждый день на работу из Ногинска не наездишься. Электричка в одну сторону больше полутора часов идёт.
— Лёш, хочешь я у своего бати про работу спрошу? Он что-то говорил про малосемейки. Я к нему в гости хочу напроситься, может сведу вас?
— Давай! Малосемейка, это вообще тема! Если пообещают дать через пару лет, мы и комнату пока поснимаем.
— Выясню, обязательно.
— Должен буду.
— Брось.
Саша идёт, тоже грустноватый. Сообщает:
— Я на гулянки пока не ходок, при бригаде пристроился. Обещали на фарцу взять. И Верка не придёт — разбежались мы с ней.
— Что случилось? — удивился Лёша.
Тут парень нам и нажаловался. Вначале всё было хорошо. Пока гуляли, девушка рассказала, что Нине мы не понравились, потому что психи. А Вера понимает, что Саша не виноват в свой эпилепсии. Опять же, мы не пьём — бутылка вина на шестерых за вечер, это ничего. Потом парочка пришла к парню домой, потом… Словом, выяснилось, что Вера уже была с другим до Саши. Вот он и возмущается:
— Я думал — она целка, а она уже непонятно сколько раз…
— Сань, погоди, — остановил я парня. — Скажи честно, ты хотел на ней жениться?
— Нет, конечно!
— А чего тогда ругаешься?
— Верка могла мне вначале сказать.
— Что именно? И как? "Очень рада познакомиться. Меня зовут Вера. Я уже спала с мальчиком." Так?
— Нет. Но сказать могла бы. Тогда бы всё было по-другому.
— То есть, если бы ты знал, то не стал бы Веру приглашать к себе на ночь?
— Стал бы, конечно, но…
В общем, куда-то совсем не туда разговор пошёл, а я никогда не мечтал становиться психоаналитиком или консультантом по вопросам семьи и брака. Лёша пообещал выяснить у своей милой, как всё было с точки зрения Веры, но я ему сказал, что мне оно не особо интересно. Одно дело помочь хорошим людям, другое разбираться, зачем и почему парень с девчонкой вдруг взяли, да и разошлись. Глупо и не правильно мне было лезть в их отношения. Сами взрослые, без меня разберутся.
Сегодня же вечером зашёл к бате домой. Подарил Кольке полную монетницу, чем укрепил его мнение о необходимости иметь в родне такого брата, как я. Тайком от своих, он быстро выщелкнул из ячеек все монеты, пересчитал и заправил обратно. Судя по мечтательным взорам, Колян точно знает, куда эту мелочь пристроить.
Я рассказал отцу о предстоящем замужестве мамы. Не то, что ему было приятно об этом слышать, но информацию он принял. Второе дело, вопрос о работе
Скалолаз
Если у вас батя шьёт крутейшие рюкзаки, то его любят, ценят и уважают многие из тех, кто эти рюкзаки носит, а именно туристы, альпинисты, скалолазы и спелеологи. У каждой категории есть свои требования и пристрастия. Рюкзак туриста не очень удобен альпинисту, альпинистский — скалолазу, а уж спелеологу нужно что-то совсем особенное. А ведь есть ещё байдарочники… Вот именно потому моему родителю, не смогли отказать в просьбе и направили меня в подвал, где обитают настоящие скалолазы.
Они снисходительно выслушали мой рассказ о путёвке в альплагерь, о надеждах поразить всех путём демонстрации навыков работы с собственным снаряжением. Далее я перескочил на тему замужества мамы, щедрости потенциального отчима, подаренный японский магнитофон и обещание поспособствовать хобби пасынка. Гуру покачал головой и спросил:
— Ты с девочкой, что ли едешь?
— Ага! — признался я и смущённо покраснел.
— Ну, не знаю… — протянул адепт и первый помощник. — Можно было бы собрать из запасников новичковый комплект… Катушечный магнитофон говоришь?
— И одиннадцать новых японских катушек. Десять даже не распечатанных. Каждая на час, по полчаса на сторону. Помещается в карман рюкзака.
Глаза людей подёрнулись мечтательной дымкой. Однако гуру сурово припечатал:
— Дальше базового лагеря не понесём!
Тут народ засуетился, стал говорить разные непонятные слова "оттяжка", "верёвка", "карабин", "пояс абалакова", "восьмёрка", "репшнур", "прусик", "беседка" и многие другие. На меня было начали мерить всякие матерчатые ремни и прочие штуки, и тут я достал из наружного кармана батиного рюкзака коробку с иероглифами. Это был шах и мат.
— Вах! — только и смог вымолвить второй помощник гуру.
— В принципе, можно "Крону" ставить, — я попытался ещё больше усилить свои позиции.
Но меня уже не слушали. Никто в здравом уме и твёрдой памяти не хотел рисковать и ждать второго пришествия столь красивой игрушки. Мальчик ведь мог и передумать меняться. Словом, я уходил домой без магнитофона и катушек. Гуру что-то надиктовывал в микрофон приобретения. Второй помощник с бородатым адептом решали, что лучше — внешний трансформатор или переделанный блок питания. Первый помощник чуть не подталкивал меня к выходу и напоминал: