Эсхатон
Шрифт:
Тем не менее заверить Пар Леона в своей состоятельности Дрейку удалось быстро. Еще не все последние штрихи были добавлены к титаническому портрету «эпохи динозавров», а он уже вновь взялся за сочинительство. За время своего участия в проекте Дрейк узнал, что музыкальная наука предшествовавших его рождению веков страдала огромными пробелами, а овладеть современными «идиомами» оказалось несложно. Можно было позаимствовать кое-что у гигантов прошлого, приукрасить по-новому и выдать за нечто новое. Меньше чем за год Дрейк обрел довольно громкую репутацию (незаслуженную), нескольких
Теперь он мог наконец вернуться к надолго отложенному вопросу. В разговоре с Пар Леоном он забросил удочку: можно ли ему по завершении проекта взять отпуск? Не составит ли сложности желание посмотреть Солнечную систему? И хватит ли у него на это средств?
К удивлению Дрейка, Пар Леон не нашелся, что ответить. Похоже, он вообще не очень понял вопрос.
– Лететь?
– Пышные брови полезли на лоб.
– Конечно, вы можете лететь. Только зачел? Вы не астроном, не астронавт. Музыканту в космосе абсолютно нечего делать!
– Но корабли ведь существуют? Я имею в виду, корабли для людей, а не только для машин.
– Корабли? Существуют, разумеется. Множество, сколько угодно. И платить ничего не придется, их ведь делают машины без участия человека и пилотируют тоже. Если, конечно, вы не собираетесь брать с собой человека-экскурсовода.
– Не собираюсь. Я бы хотел лететь один.
– Значит, о цене речь не идет. Кредит потребляется только тогда, когда требуется участие человека. Вот как сейчас.
– Пар Леон расхохотался: под конец проекта он пребывал в почти непрерывном состоянии эйфории.
– За этот совет я мог бы выставить вам счет. Да нет, не стану, конечно. Летите, Дрейк, развлекитесь. Вы это заслужили.
– Полечу. Через пару недель.
– Только меня с собой не зовите - хватит с нас двоих одного сумасшедшего!
Дрейк тоже посмеялся. Главное - больше не упоминать о полете при Пар Леоне. Нельзя, чтобы друг заподозрил, насколько ему это нужно.
В следующие две недели он тайком прошел ускоренные курсы крионики, астронавтики и космотехники. Корабли имелись в изобилии, мощные двигатели могли разгонять их почти до световой скорости всего за несколько часов. Разобраться в том, как осуществлялся сброс инерции, благодаря которому удавалось избежать чудовищных перегрузок при ускорении в четыре тысячи g, Дрейк и пробовать не стал. Вместо этого он много размышлял над тем, как изменился мир. Появись такие возможности в конце XX века, ими пользовались бы миллионы. А теперь этим интересовалась разве что горстка людей. До звезд стало рукой подать, но человечество не тянулось к ним. Похоже, цивилизация сделалась стабильной, статичной, довольствуясь комфортом в рамках Солнечной системы.
Наконец ждать стало невозможно. Вечером накануне отлета Дрейк пригласил Пар Леона на торжественный ужин. Они отправились в любимый ресторан Пар Леона, заказали его любимые блюда и его любимые вина. Неожиданно получилось так, что в зале играли новые произведения Дрейка.
Пар Леон кивнул в сторону спрятанного где-то динамика:
– Вот истинная и заслуженная
– Но ее неприятно слушать?
– отмахнулся от комплимента Дрейк.
– Застольная музыка - как столовое вино: обычно в ней нет ничего особенного. Телеман ее сочинял с такой скоростью, с какой успевал записывать ноты.
Внутри растекалось ласковое тепло. Дрейк знал, что будет скучать по обществу Пар Леона.
Очень хотелось рассказать ему всю правду. Если довериться Пар Леону - он ведь охотно поможет?
Дрейк задушил эту мысль в зародыше. Его планы опасны, может, даже гибельны. Вмешивать в них Пар Леона он не мог.
И уменьшать шанс на успех - тоже.
На Земле Дрейк привык, что роботы-слуги исполняют любой его приказ, не задавая лишних вопросов. И отчего-то решил, что и на Плутоне все будет так же - стоит только повелеть, и машины сами отвезут его к «криоматкам».
На входе в подземелье он остановился. Здесь должны были стоять бесконечные ряды резервуаров с телами. Дрейк ничего не видел: освещение в хранилище сочли и бесполезным, и опасным - любое излучение энергии могло пробудить жидкий гелий от ледяного сна. Приходилось доверяться роботу-проводнику - парящей над полом голубой пирамидке, в чью память были заложены планы бескрайнего склепа.
Следуя за чуть заметным огоньком, Дрейк, закованный в скафандр, шел и шел, пока робот вдруг не остановился возле одного резервуара.
– Это тот?
– спросил Дрейк, склонившись над «криоматкой» и пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь опознавательные знаки.
– Да.
– Мне тут слишком темно. Осторожно возьми его и отведи меня на поверхность, к моему кораблю.
Дрейк почувствовал, что робот на миг задумался, но потом все же поднял легкий из-за низкой гравитации резервуар. Еще через две секунды бледный фонарик вновь заскользил по коридорам. Двадцать минут спустя Дрейк уже руководил размещением «криоматки» с телом Аны в грузовом отсеке звездолета.
Створки в корме захлопнулись, Дрейк отпустил робота и начал было расслабляться. Тут на коммуникационной панели вспыхнуло тревожное созвездие красных и желтых лампочек.
– Изъятие криорезервуара из хранилища и его помещение на борт не санкционировано, - произнес тихий голос.
– Немедленно возвратите его на место.
Дрейк проклял свою глупость. Как он мог не подумать, что роботы автоматически оповещают о своих действиях центральный компьютер? А тот уж не теряет времени даром.
Вместо ответа он заблокировал люки и стал готовиться к взлету.
– Вывоз любого криорезервуара с Плутона без соответствующего разрешения запрещен, - повторил голос.
– Не пытайтесь покинуть планету. Это не будет позволено.
Проигнорировав предупреждение, Дрейк плюхнулся в пилотское кресло и дал команду немедленно подниматься. Если только управление кораблем не могли перехватить снаружи, у него оставались неплохие шансы.
Когда он садился, на орбите Плутона было пусто. Теперь же там так и кишели корабли - судя по сигналам на пульте, не меньше тридцати. Откуда они взялись?