Эшвин
Шрифт:
Если бы она думала, что это правда, она давно бы вернулась в Эдем. Она никогда не позволяла воспоминаниям, да и реальной угрозе столкновения с собственными призраками держать ее подальше от людей, которые в ней нуждались.
— Стены пали, Гидеон, но есть кое-что, что даже война не может изменить, — Кора скопировала его тон. — Твой любимый лейтенант, например. Дикон все еще недооценивает меня. Он относится ко мне так, как будто я постоянно боюсь, что со мной в городе что-то случится. Это раздражает.
— Это его работа.
Гидеон опустил взгляд
— Я назначил Дикона руководителем социально-информационной деятельности в Эдеме. Ты знаешь, что это значит?
— Что он — босс?
— То, что он говорит от моего имени. Он представляет мой сектор и мои идеи, чтобы защищать моих людей так, как я хочу.
Гидеон потянулся к ее запястью и перевернул его, открыв взору два штрих-кода, вытатуированные на внутренней стороне. Один идентификационный код был набит около ее пульса, а над ним второй, который предоставлял ей специальный допуск.
— Марисела объявила тебя своей семьей, и уже поэтому Дикону нужно обернуть тебя в вату. Но ты еще и бесценный ресурс, Кора. Тебе придется привыкнуть к тому, что тебя защищают.
Привыкнуть к этому? Вся ее жизнь была нескончаемой цепью защиты и опеки. Даже когда Кора была ребенком, отец редко выпускал ее из виду, и она часами занималась за своим маленьким столом в углу его кабинета. Ее медицинская подготовка контролировалась городом, а Эдем всегда защищал свои инвестиции.
И потом, когда она работала врачом на Базе… Охранники. Единственная константа в ее жизни, были ли они одеты в камуфляж, черную форму военной полиции или дорогую кожу и татуировки.
— Не волнуйся. — Кора выдернула свое запястье из его пальцев. — Я не создам никаких проблем для Дикона.
Гидеон отпустил ее без возражений, но его внезапная усмешка разрушила иллюзию серьезного, сурового лидера.
— Не давай нелепых обещаний, Кора. Обычно мои сестры преуспевают в том, чтобы причинить неприятности Дикону.
— Если это происходит так часто, может быть, это его проблема, а не их. — Она заколебалась, затем поправилась. — Не наша.
— Это верно. — Он похлопал ее по ноге и повернулся к костру.
— Единственное, в чем мой дед прав — в таком мире, как у нас, все нуждаются в семье. Хотя он не всегда практикует то, что проповедует.
— Даже если это единственное, что мы должны сделать сами, — согласилась она.
Дикон подошел к ним, держа в руках напитки, но не угостил.
— Вы говорите о клинике для городских беженцев?
— Как раз к этому подошли. — Гидеон потянулся и выхватил пиво из левой руки Дикона. — Ты удовлетворен службой безопасности?
Дикон хмыкнул.
— А я когда-нибудь был? Но мы сделали все, что могли. Вашей охране придется с этим разбираться.
— Если что-то вдруг случится, — подчеркнула Koрa.
Он просто уставился на нее тяжелым взглядом. Кора лениво задалась вопросом: «Дикону не нравится сама ситуация,
Она знала таких людей, как Дикон. Воины, чья преданность была больше, чем подчинение приказам. Независимо от того, в чем заключалось их дело, они не позволяли никому вставать на пути достижения цели, даже упрямым врачам.
Кора улыбнулась, несмотря на боль, которая пронзила ее сердце. Да, раньше она знала таких людей, как Дикон, и, по крайней мере, один из них умер из-за нее.
Напряженная тишина разлетелась, когда появился Зик и обнял Дикона за плечи. Младший Всадник был так же высок, как и Дикон, но его волосы были колючими и светлыми, а не темными, как у зама Гидеона, и на лице у него была дразнящая улыбка.
— Вам, народ, лучше не обсуждать работу.
— А что же еще обсуждать? — Кора поднялась и протянула руку. — Надеюсь, ты пришел спасти меня. Я сейчас — прекрасная дева в беде.
— «Девы в беде» — как раз моя специальность. — Зик хлопнул Дикона по спине и взял Кору за руку, но все же остановился, чтобы взглянуть на Гидеона.
— Босс.
— Зик. — Гидеон наклонил голову. — Иди и наслаждайся праздником.
Кора проследовала за Зиком ближе к костру.
— Ты пропустил все самое интересное. Я просто раздражаю Дикона.
— Все раздражает Дикона. — Зик головокружительно крутанул ее, прежде чем притянуть к себе очень близко, уводя в танце. — Только слегка. Легкое раздражение — обычное состояние Дикона.
— Нет, это не про него.
Что-то в легкой манере общения Зика вызвало на откровения.
— Он напоминает мне кое-кого, кого я знала раньше.
— Кого-то из членов парламента?
— Вроде того. Воина.
Большинство Всадников родились в Секторе 1, но Зик был похож на нее. Он из тех, кто вырос внутри сияющих стен Эдема. Штрих-код гражданина города давно стерся на его запястье, но она видела его длинные криминальные записи, одну из которых он заработал, взломав систему Эдема, чтобы перераспределить кредиты гражданам, которые умирали от голода.
Так что Кора не была слишком удивлена, когда с его губ сорвалось имя человека, о существовании которого большинство людей не знало.
— Эшвина Малхотра?
Ему не нужно было ее подтверждение, поэтому она сосредоточилась на ребристом воротнике его серой футболки вместо ответа. Иногда сложно признаться в том, что невозможно объяснить самой себе. Чувства отказывались превращаться во что-то такое же прозаичное, как слова, поэтому лучше было промолчать о них.
Кора всегда знала, что ее пациенты на Базе не воспринимали вещи вроде человеческих уз и дружбы так же, как большинство людей. Они были спроектированы, чтобы направлять энергию на навыки, ориентированные на оптимальное выполнение миссий. Большую часть времени ей было легко принимать это, как должное. Но с Эшвином…