Эшвин
Шрифт:
— Я исследовал шутки, — сказал он девушке. — Ты знала, что раньше издавали книги, в которых не было ничего, кроме шуток?
— Конечно. — Кора взяла шприц с анестетиком. — Раньше были люди, чьей работой было рассказывать анекдоты. Я иногда смотрела видео, в котором не было особого смысла. Просто много шутливых социальных и политических комментариев.
— В середине двадцать первого века политика была довольно спорной. — Эшвин даже не вздрогнул, когда она сделала инъекцию. — Энергетические войны длились в течение почти
Эдем, самодостаточный город, где маяк будущего спасли от солнечной вспышки, которая «поджарила» инфраструктуру по всей стране, просто потому, что они в тот момент не включили его.
— Я изучала все это, конечно. Вспышка, военный переворот «проекта Эдем». С этим просто трудно смириться. — Это не имело никакого смысла, так что она снова попыталась. — Поп-культура, я имею в виду. Все были так сосредоточены на вещах, которые не имели никакого значения, не тогда, когда весь мир рушился вокруг них.
— Иррациональность является единственной человеческой константой, которую я в состоянии различить. — Эта почти-улыбка вернулась. — Возьми O'Kейнов в Секторе 4. Их мир разрушен, но они все еще развлекаются. Может быть, единственной истинной человеческой константой является то, что, как у биологического вида, у нас нет никакого представления о безвыходной ситуации?
— Верно. И они были правы, не так ли? Мы все еще здесь.
— До сих пор. — Эшвин рассеянно потер большим пальцем по сдвоенным штрих-кодам, темнеющим на его запястье. — Я не обладаю многими из черт, которые замечаю у людей, но я понимаю одно. Я никогда не встречал солдата Махаи, который мог бы представить себя в безвыходной ситуации.
— Человеческая природа, — пробормотала она.
— В таком случае, это делает нас менее человечными, или более?
— О, я бы сказала, такими же людьми, как и все остальные. — С возможностью иметь те же сильные и слабые стороны, надежды и мечты. Радость и боль. — Ты собираешься на поминки?
— Да. Гидеон попросил меня присутствовать.
Риос не особо стеснялся, подталкивая Эшвина и Кору друг к другу, но поминки Джейдена планировались как торжественное мероприятие. Священное. И сводничество было бы последним, что у него должно быть на уме.
— Как ты думаешь, Гидеон будет просить тебя остаться в Секторе 1?
Прошло почти двадцать секунд напряженного молчания, прежде чем Эшвин кивнул.
— Большинство лидеров Сектора сделали бы это. Я — грозный союзник.
То, что хотел Гидеон, и то, что позволила бы База — разные вещи.
— Не захочет ли командование вернуть тебя обратно? Сейчас, когда дезертиры уничтожены?
— Ты их знаешь. Как ты думаешь, что бы они ответили, если бы я сказал им, что Гидеон Риос хочет, чтобы я остался в его поместье?
Они бы
— Я думаю, что… — Кора немного помялась, прежде чем решительно продолжить, — они бы ожидали результат инвестиций своих ресурсов. И это может быть опасным для тебя.
Его брови чуть заметно изогнулись в иронии.
— Если я покину Сектор 1, они могут дать мне еще более неприятное назначение. Это моя жизнь, Koрa. Это моя работа.
Это была та часть, которая пугала ее больше всего.
— Это твоя работа, — согласилась девушка. — Вопрос в том, насколько хорошо ты ее делаешь?
— Я использовал краденую технологию беспилотников и разоблачил нашу систему отслеживания изотопов перед заместителем Гидеона Риоса. — Малхотра усмехнулся. — До сих пор, кажется, я не сделал ничего хорошего.
Еще одна натянутая, пустая улыбка. Кора вздрогнула, чуть не выронив зажим.
— Ты не сделаешь ничего такого, что причинит им боль. Обещай мне, Эшвин!
Усмешка исчезла. На этот раз, мужчина поднял руку и, обхватив мозолистыми и шероховатыми пальцами теплую щеку Коры, мягко погладил ее кожу.
— Их боль причинит тебе страдания. Ты должна верить, что я приложу все усилия, чтобы избежать этого, в том числе измены. Снова.
Кора потерлась щекой об его руку, испытывая потребность в ласке, прежде чем спохватилась.
— Спасибо.
— Не благодари меня. — Его большой палец прочертил маленький, дрожащий круг на щеке девушки. — Я не хороший человек, Koрa. И ты не должна быть благодарной за то, что я не причиню тебе вреда.
Что обычно удерживало людей от причинения вреда другим? Это нравственность. Или попросту говоря, эмоции. И он провел так много времени, говоря ей, что причина не в этом. Не для него.
— Я благодарна в любом случае.
— Хорошо. — Эшвин коснулся ее в последний раз, прежде чем снова опустить руку. — Я должен позволить тебе закончить. Нас обоих ждут на поминках.
— Верно.
Коре все еще нужно было в полной мере оценить ущерб ранения и начать процедуру регенерации, пройти через кропотливый процесс восстановления поврежденных тканей…
И сейчас у нее в голове все смешалось не только от откровений, но и от возможностей. Если Эшвин собирается остаться здесь, если он собирается придерживаться намеченного…
Нет. Она постаралась отключиться от мыслей, заставляя себя сосредоточиться на работе своих рук. Кора не могла позволить себе отвлекаться на вопросы о зыбком будущем, а не о реальном прошлом, о том, что было между ними.
На карту поставлено гораздо больше, чем его здоровье.
Речь шла о ее сердце.