Эшвин
Шрифт:
За пять секунд он понял несколько вещей.
Первое, что Эшвин зафиксировал — открытое пространство огромной пещеры, затем скатки постельных принадлежностей на изодранных матрасах по краям и перевернутые шахтные вагонетки, выступающие в качестве импровизированной баррикады. Пятнадцать человек судорожно суетились, пытаясь возвести хоть какое-то укрытие. Он отметил расположение боевиков в голове и откорректировал свой мысленный подсчет. Осталось пятнадцать.
В этот момент один из мужчин увидел его. Рядовой, печально известный на Базе как один из самых ленивых и злобных ублюдков. Эшвин достаточно
— Святое дерьмо! Это Махаи…
Пуля Эшвина уложила его навзничь.
Все вышло очень удачно, потому что одно упоминание о Махаи произвело привычный эффект. Мужчины похватали оружие и бросились во всех направлениях, ныряя в укрытие, в то время как гвардеец, пытавшийся организовать их, бешено проорал:
— Держать эту гребаную оборону, черт бы вас всех побрал!
Эшвин закрыл глаза. Взорвавшаяся граната полыхнула болезненно ярким светом даже сквозь веки, но звук был еще хуже. Он заполнил пещеру раскатом грома, вибрируя в воздухе. Мелкие осколки породы посыпались с потолка, и клубы пыли повисли в воздухе.
В ужасе оглушенные и ошеломленные солдаты пытались выбраться из ловушки.
И Эшвин открыл огонь.
Четырнадцать.
Тринадцать.
Двенадцать.
На счет «десять» остальные Всадники выскочили из-за угла и веером заняли позицию по обе стороны от него. Ивэн вскочил прямо на перевернутую вагонетку, прежде чем мужчины очухались от воздействия светошумовой гранаты.
Одиннадцать.
Десять.
Зик засмеялся, звук вышел грубым и диким. Полыхая гневом, он с яростью засадил солдату кованым ботинком в живот и оставил того умирать от внутреннего кровотечения, помешав чистому счету Эшвина, пока тот не закончил работу одиночным выстрелом. Зик бросил на него взгляд оскорбленного негодования из-за того, что он смог пнуть дезертира лишь раз.
Девять.
Ана, напротив, была молчалива и полностью сосредоточена. Она игнорировала пули, окружающий хаос и методично совершала точные, смертельные выстрелы. Меткость, с которой она укладывала солдат, идеально попадая им в голову, сделала бы честь любому инструктору из тренировочного лагеря Базы.
Восемь. Семь. Шесть.
Пять.
Трое мужчин притаились за широким перевернутым столом, высовываясь только, чтобы вслепую выстрелить в сторону Всадников, и прятались прежде, чем в них могли попасть. Эшвин позволил Бишопу и Ивэну удерживать их выстрелами, в то время как сам пытался найти солдат, пропавших без вести из его итогового счета.
Пять. Пять…
Неужели он обсчитался с самого начала? Пропустил чью-то смерть? Эшвин повернулся к тоннелю, восстанавливая в голове последние мгновения — и услышал крик Аны:
— Зик, вниз!
Эшвин обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Зик рухнул на землю,
Определенно мертв. Сейчас на самом деле мертв.
Четыре.
Ана опустила винтовку, удовлетворенно кивнув. В тот же миг, как она начала перезаряжать магазин, Эшвин краем глаза уловил тень движения. Инстинктивно он мгновенно бросился на звук прозвучавшего выстрела. Эшвин сбил девушку с ног, отбрасывая ее назад, и вздрогнул, когда пуля пронзила тело.
Боль вцепилась в его плечо знакомым ожогом. Он вскинул другую руку, открывая ответный огонь, но в эту секунду Ивэн спрыгнул с перевернутой вагонетки и врезался в спину человека, сбивая его с ног. Две пули в голову с близкого расстояния сравняли реальность и мысленный счет Эшвина.
Три.
Его плечо причиняло боль. Но то, как близко Ана оказалась к смерти, волновало его намного больше.
Он полез в другой карман и вытащил еще одну смертельную игрушку, на этот раз не столь безобидную, как светошумовая граната.
Пожалуй, перебор… Но единственное, что имело значение — вернуть всех Всадников обратно в целости и сохранности.
Он выдернул чеку и повысил свой голос:
— Всем в туннель! Бишоп…
Он даже не успел закончить. Бишоп открыл интенсивный огонь, вынудив троих дезертиров укрыться за столом, пока Зик, Ивэн и Ана отступали в туннель. Увидев, как они благополучно пропали за углом, Эшвин мотнул головой Бишопу:
— Пошел.
— Но…
— Сейчас.
Бишоп растворился в темноте. Тогда Эшвин забросил гранату и пригнулся за одной из опрокинутых вагонеток. Граната взорвалась, разлетаясь осколками во все стороны. Вагонетка вздрогнула, когда маленькие, злобно разящие иглы вонзились в нее, и на мгновение Эшвин подумал, что недооценил степень риска.
Но момент был упущен. Наступила тишина. Малхотра осторожно поднялся и внимательно осмотрел противоположную сторону вагонетки — или то, что от нее осталось.
Ноль. Счет обнулен.
Несколько ссадин и синяков, среди прочего, один пугающий момент для Аны и пуля в плече. Неплохой результат, учитывая расклад.
Он даже не был против пулевого ранения. Это обеспечило бы абсолютно разумный предлог, оправдание, которое бы позволило Koре снова прикоснуться к нему.
И он хотел чувствовать ее пальцы на своей коже.
Глава 11
Единственное, что может быть тяжелее ожидания — это попытка занять себя чем-нибудь.
Koрa в конце концов сдалась и смирилась. Она расхаживала перед огромным камином в кабинете Гидеона, в то время как сам Риос неподвижно сидел, пристально уставившись в огонь.
К тому времени, когда Дикон передал по рации, что они возвращаются, Кора уже успела протоптать дорожку в бесценном, ручной работы, ковре. Когда Дикон упомянул, что Эшвин ранен, ее колени ослабли, и девушка окаменела,