Эскиды
Шрифт:
Верить ему у Эделя причин не было, но сайрийец и вправду нападать не собирался. К тому же он изрядно рисковал прибыв на Березань в одиночку.
— А может это ловушка, — вслух предположил он.
— Не морочь голову ни себе, ни мне. Ты не представляешь ни для нашего, ни даже для своего народа никакого интереса. Так что если брат тебе дорог, необходимо спешить!
Было до дикого странно слышать подобные речи от сайрийца. Наверняка у него в этом свой интерес, но Эдель решил выяснить это позднее.
— Не зови велина. По нему твои сородичи смогут тебя выследить.
И обратившись в огромную крылатую рептилию, вместе с росем сайрийец взмыл в небо и оттуда камнем рухнул вниз.
Однако приземлились они не в воде, а в небольшой роще, возле старого дерева. Эдельвейрика слегка подташнивало после перемещения.
— Это пройдет, — заверил его сайрийец и, осмотревшись по сторонам, добавил: — Хранитель должен быть где-то здесь. Я чувствую это…
Но вокруг было ни души. Тихо. Даже слишком. Кричать было бессмысленно. Не Березань же. Могут не те откликнуться. Да и сайрийец, явно сбитый столку, неуверенно топтался на одном месте. Эдель разочарованно навалился на ствол дерева и только теперь заметил, что трава вокруг него вырвана клоками и вновь притоптана. Хранитель носком ботинка пнул близлежащую кочку и закашлялся, подавившись воздухом: из-под трухи торчали человеческие пальцы.
— Помоги мне! — промычал Эдель, тщетно пытаясь вытащить Лиалина из-под корней. — Не могу я один!
Но стоило сайрийцу коснуться руки хранителя, как по светлой коже поползли черные гниющие лишаи. Лано стремительно отдернул пальцы от рося. Так невзначай можно было и убить Целителя. А это теперь в его планы совершенно не входило. Трансформировав кисти рук в лопасти, сайрийец принялся рыть землю до тех пор, пока тело целителя не выпало из-под корней.
Эдель перенес брата на более ровное место и, бережно уложив на траве, проверил сердцебиение.
— Жить будет? — негромко поинтересовался сайрийец и, дождавшись утвердительного кивка, собрался уходить.
— Постой!
Уверенный окрик, больше похожий на приказ, заставил Лано обернуться.
— Почему ты помог нам?
— Не вам. Ему. Очень скоро мне понадобится его помощь.
— И ты хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко?
— Нет. Когда это время придет. Я сам его попрошу. И может быть он не откажет. Кстати, подружку пусть ищет под землей, — сказав это, сайрийец исчез.
Глубокий вздох сообщил Эделю, что брат пришел в сознание.
— Я знал, что ты придешь, — слабо улыбнулся Лиалин, коснувшись руки старшего брата.
— В этот раз я оказался рядом случайно. Лин! Ну сколько можно? Мы немедленно отправляемся домой!
Лиалин закрыл глаза, пытаясь сосредоточится на самоисцелении. Тело болело так, будто его касался сайрийец…
— Я никуда не уйду. Здесь что-то неладное твориться. И… Лееса пропала…
Эдель и не надеялся, что сумеет легко уговорить брата отказаться от своей затеи, какой бы безумной она не была, но его последние слова, просто повергли хранителя в шок.
— Кто пропал?
— Лееса, — спокойно повторил Лиалин,
— Ты в своем уме? Она пропала десятки лет назад! Кто такой Шиэл? Домой пошли, говорю!
Эдель призвал велина, но Лин вцепился в него, будто в последнюю надежду:
— Отзови велина. Поверь мне. Она здесь. Помоги мне. Умоляю.
Эдельвейрик в недоумении смотрел на младшего брата, желая понять: в своем ли тот уме. Его пугало то, что Лиалин действительно верил в то, что говорил. И его пугало, что он не находил в себе сил, чтобы ему отказать.
Хранители вышли на небольшую поляну, сплошь засыпанную мелким и крупным гравием, перемешанным с серой супесью. Внутри что-то нехорошо ёкнуло. Эдель протянул руку в желании остановить брата, но Лиалин уже уверенно шел вперед. Только шорох гравия и редкий стрекот немногочисленных насекомых — все, что нарушало покой этого места. Неожиданно Лин остановился, словно увидел что-то под ногами, наклонился… Легкая дрожь пробежала по поляне, и насыпь обрушилась, унося с собой под землю младшего Хранителя. Эдельвейрик очертя голову бросился к нему, но спасать было уже некого. Ничего, кроме гравия и земли. И вновь та же легкая дрожь…
Сверху посыпалась земля. Лиалин поднял голову и едва успел отскочить. Рядом с диким криком рухнул Эдель.
— Дааа, поорать ты всегда был мастер, — с доброй усмешкой, заметил Лин, и помог брату подняться. — Ты в порядке?
— Выживу, — Хранитель Предрассветного Тумана хотел утереть отчего-то мокрое лицо и шею, но острая боль при прикосновении этого не позволила.
Легкое касание Целителя заживило порез на щеке и вывихнутое плечо.
— Надо запомнить это место. У них тут вход…
Хранители двинулись вдоль узкого коридора, стараясь не шуметь и даже не разговаривать.
Справа, из-за очередного поворота, донеслись шорохи. Лиалин знаком сказал брату остановиться. Там, за поворотом, находилось что-то вроде спального района этих тварей. Глухо ворча один из дроптэнов выкарабкался из своей норы и шатающейся походкой направился в сторону, противоположную Хранителям.
Эдельвейрик перевел судорожное дыхание и немного расслабился:
— Какие уродцы! Как ты с ними общаешься?
Лиалин загадочно улыбнулся:
— Это с виду они чудовища, а внутри — ну просто душечки! Но знакомиться с ними с бухты-барахты — не советую! — театрально похлопав брата по плечу, Хранитель Дневного Света скрылся в сумраке узких коридоров, оставив Эдельвейрика охранять место выхода.
Эшора очнулась от невероятной вони, почти осязаемой в этом «склепе». Опершись одной рукой на валявшуюся рядом корягу, девушка с трудом приподнялась и села. Низкий землистый свод потолка давил своей мрачностью, даже сидя она легко могла достать до него. Зачем дропам, что почти в половину выше человеческого роста, такие низкие помещения? Холодно… Эшора зарыла ноги в сенную труху и поежилась…. Разорванная куртка ничуть не грела… да еще и глаз совсем заплыл…