Эскорт
Шрифт:
«Кажется, речь идет уже не о деньгах, а о наших жизнях», — послышался озабоченный голос разума.
— Мы должны попытаться, — с нажимом проговорил Форт вслух. — Чтобы никто не говорил, что мы не исчерпали всех возможностей.
Далан заухала, кивая шлемом. Бороться! Отступают одни мелкие зверюшки, но не люди. Призрачное яйцо выглядело загадочно, и если оно виновато во всех неполадках, опасность его велика. Самое меньшее, что надо сделать, — уточнить вредное явление и предостеречь о нем других косменов. Удрать еще не поздно.
— Хотел
«А я бы не хотела», — содрогнулась Эш, но в ней смешивались противоречивые желания.
Ихэнский господь свел Форта с представителями яйцекладущих видов, и его слова им были понятны и близки в социокультурном смысле. Из кожистого яйца, высиженного шнгой, появлялся страшненький, но милый ихэнчик; из роговой оболочки яйца мирков — многолапая личинка, мало похожая на Далан. Госпожа штурман испытывала к яйцу в стволе хмурое недоверие — не тот цвет, потом свечение… Эш ощущала иное. В ее природе была заложена нежность к яйцу, забота о будущем ребенке. Шнги — наседки и няньки — на прародине ихэнов, Артаране, котировались ниже мужчин и женщин, но их роль в судьбе потомства была уважаема обществом, и семья без шнги считалась неполной, в брак вступали трое — жена, муж и шнга. Было у наседок и другое достоинство, кроме чадолюбия, — верность, и старая ихэнская пословица гласила: «Лучше сразиться с восемью воинами, чем с середняшкой, защищающей яйцо». Шнги пережевывали пищу для детей, и их челюсти могли даже мирку раздробить запястье. Враг, позволивший шнге вцепиться себе в шею, кричал недолго.
От черного эллипса в ореоле ультрафиолета исходило тяжкое, дурманящее очарование. Эш вспомнила наплывающее волнами слов притяжение, сковывающее мысли. Она испытала мучительный стыд за свою вину — она посмела ударить яйцо!.. Когда? Совсем недавно, словно бы вчера… Слова возвращались быстрым шепотом — СОБЕРИ КУБИКИ ДАЙ МНЕ РУКУ ХОЧЕШЬ МЫ БУДЕМ ДРУЖИТЬ, — ускоряясь и сливаясь в хороводе звука.
— Эш! — окрик вывел ее из столбняка.
— Да, капитан?
— У тебя план главных коммуникаций. Выведи на обзор.
Экипаж сбился у экрана Эш. Ствол посверкивал молниями, придавая группе вид новых исследователей преисподней, обсуждающих маршрут у врат, ведущих в безвременье.
— Я бы разбила ЦС на семь участков, по числу грузовых сегментов. Замеры произведем в конце каждого участка. Разрыв следует искать там, откуда контрольный сигнал не поступит к началу ствола. Доступы к коммуникациям стандартные, то есть надо снять один блок обшивки и экран. Автоматы выполнят это за пятьдесят — пятьдесят пять минут, одновременно устанавливая тестеры на кабели. Если получится, то через час мы будем знать, где чинить. И прибавить минут двадцать на снаряжение автоматов. Максимум полтора часа.
— Приступаем.
Далан вынимала из ячеек колодки тестеров, Эш располагала их на платформе-«спине» автомата, Форт с пульта проверял, как жук-паук будет захватывать и приставлять устройство к кабелю. Ни у кого и на секунду не возникала мысль отправиться в ствол лично; почему-то куда безопаснее
Выставив вперед лучи фар, жуки-пауки слаженно затопали по темному коридору тьмы, изредка освещаемому молниями.
— Первый участок. Семьдесят метров от входа в ствол, — отметила Эш. Лучи повернулись каждый к своей стене, замелькали манипуляторы — автоматы ни в чем не сомневались и ничего не боялись; в их конструкции не было предусмотрено узла, где бы гнездились страх и нерешительность.
— Сигнал проходит, — Далан приникла к портативному пульту.
— Второй участок. Сто сорок метров…
Минуты тянулись неспешной, упругой резиной. Лучи фар вдали вздрагивали, лапы автоматов казались тонкими, как волосы.
— Третий участок. Двести десять…
— Есть сигнал. Идет стойко.
— Четвертый участок, двести восемьдесят…
— Отказ правого автомата, — скрипнул Форт. — Беру на ДУ.
Замершие манипуляторы нарисовались перед ним; луч неподвижно упирался в обшивку, инструмент завис на середине движения — его головка вращалась впустую.
— Давай, хороший, давай… — уговаривал сквозь зубы Форт, понукая робота. — Работай, стервец…
Манипулятор дернулся, неловко ткнув инструментом в обшивку, — полетели веселые яично-желтые стружки.
— Они должны быть устойчивы к разрядам, — заклинала себя Эш, подключившись к автомату, двигавшемуся по левой стороне.
— Правый вышел из строя. Совсем. Нет картинки с его визоров.
— Мы его потеряли, — заметила Далан глубокомысленно. — Работа продлится дольше.
— Как твой левый?
— Занялся съемом обшивки. Исправен.
— Подними взор и осмотрись.
Картина перед глазами повернулась, словно у Эш закружилась голова.
— Весь диапазон.
— Я знаю… Капитан!! Оно здесь!!
Форт сдублировал картинку на себя, зажег в глазах сеть трехмерных координат, совместил ее со зрением жука-паука и выхватил лайтинг. Чернота, сгустившаяся в зыбкое яйцо, висела почти над «спиной» автомата.
Луч прорезал ствол на всю длину; яйцо затрепетало от попадания и полыхнуло в ответ рассеянным синим огнем; моргнуло и пропало изображение с автомата, работавшего слева, но теперь Форт ясно различал противника — и еще раз пронзил его лучом. Вдали вспыхнуло багровое пятно — луч ударил в дверь машинного отделения.
— Сдохнешь ты или нет?! — будь взгляд Форта материален, яйцо разорвало бы в клочья. Расправившись с автоматами, оно покачивалось, будто мяч в бассейне.
— Ему не страшно! — объявила Далан, откидывая шлем на спину. — Пожалуйста, отступите на шаг, откройте рты и заслоните ушки.
— Зачем? — в голосе Эш сквозило бессилие.
— Чтобы уравновесить давление на перепонки, — важно пояснив, Далан начала преображаться. Уши ее растопырились, рот стал пастью-пещерой, нос округлился в дыру; лицо, и без того несимпатичное, вздулось подушкой; Далан присела, и стало заметно, что и торс ее сильно расширился.