Эскорт
Шрифт:
— Диа!.. Я говорю только о точных, достоверных документах — какими они должны быть на столе С К. И о разумных доводах, которые будут приняты комиссией во внимание.
— Недостаточная квалификация экипажа, — тотчас стал называть доводы Диадумен, загибая пальцы. — Где они получили специальность? Я проверил пилотские права Ф. Кермака. Академия Бланда и Клаузенга, где он учился…
— Якобы учился, — подчеркнул Сато.
— …да; половина их дипломов на руках — «черные».
— Хорошо… — Сато переходил
— Зук Эшархиль и так далее — выпуск аркадского филиала ИАК 241 года, это же не диплом, а имитация. Оспорим по всем пунктам.
— Хорошо… — Сато, как истый сибарит, с комфортом размяк в кресле, слушая утешительные речи второго помощника.
— Ну и эта Атамерадон, дальше не выговоришь. Мирк-навигатор! В пяти метрах текст сотым кеглем не прочтет.
— Здесь осторожней, — предостерегающе поднял перст Сато. — Мирки придерутся. Бортинженер, допустивший расцентровку плазменного двигателя, — вот на что упирай.
— И последовал взрыв плазмоида. Стечение роковых случайностей.
— Да, так. И все же… ужас! Стоит подумать, как они там умирают, мне страшно становится.
— Сато, не мучай себя, — Диадумен позволил себе пригладить белые локоны шефа, а Сато не воспротивился ласке. — Кто-то должен умереть, чтоб жили остальные. Это искупительная жертва.
— О, ты прав, Диа! Не убирай руку, оставь… мне хорошо с тобой. Продолжай думать. Вслух, пожалуйста.
— Быстрая, безболезненная смерть.
— Я сам мечтаю о такой. Но, боюсь, мне не суждено. Я им завидую…
— В экстремальной обстановке возникла неотложная необходимость удалить со станции опасный феномен… — Диадумен словно выступал перед СК, а углаженный Сато воплощал пятерых советников, дотошных и недоверчивых. — Инструкции владельца феномена были исчерпывающе ясны.
— Так-так… говори дальше.
— Исправный корабль. Экипаж из лиц со стажем…
— Изъять. Стаж и способности бортинженера — в обоснование аварии.
— Физически не было времени проверить квалификацию…
— Туда же, в хвост доклада. В начало — только наши достижения.
— Было предусмотрено все для благополучного возвращения.
— Подробней, Диа, подробней. Наши расходы на полет «Сервитера» — в виде отдельной сметы. Состояние корабля — наилучшее; припугни парня из Ллойда, составь с ним протокол осмотра задним числом.
— А если СК обратится к «Санрайз Интерфрахт»?
— Кто это?
— Прежние владельцы корабля.
— А, да… припоминаю. Ну, проведи с ними работу. Объясни, что если они рот криво откроют — пусть облетают «Скайленд-4» дальней дорогой. Арестую и разорю штрафами. На их судах клеймо «Не годен» негде ставить — одни дыры.
— Затем аварии.
— Стоп, стоп. Тут начать с ихэнки. Ненормативная эксплуатация движка № 3, ты не забыл? Отсюда и плазмоиды, и все дальнейшее. Помехи со связью.
— Кто обеспечивал on-line?
— Эта бабенка… Гердип Сингх. Поговори с ней. Под допуск изыми запись и укрась
— Я сделаю, — Диадумен смотрел на комиссара с любовью. — Все, что ты скажешь, Сато. И даже то, что ты подумаешь. Ты простил меня?
— За что? Разве ты провинился?
— Насчет вентсистемы…
— Пустяк. Позабудь. Технарей мы еще взгреем. Важно спеть без фальши перед СК.
— Мы их сотрем, — заверил его Диадумен, и Сато понимал, о ком он говорит. — Вот так, — он потер кафтан на плече комиссара и сделал вид, что сдувает пыль с ладони. — Они не люди.
— «Побелки много», — капризно оттопырил губки Сато. — Это артон обо мне сказал, понимаешь?..
— Он просто набивное чучело с электроприводом. Чучелом больше, чучелом меньше…
— Да, и вот еще деталька, — промурлыкал Сато, нежась в кресле. — Все участвовавшие в снаряжении корабля и челнока — ты меня слушаешь? Все! — должны пройти собеседование по благонадежности. Это будет очень серьезное собеседование об административной и уголовной ответственности, о служебном соответствии занимаемой должности, с привлечением личных дел и медицинских карт. Стоит одобрять подробные рассказы о других. Под запись, незаметно. Истории с наркотиками, с алкоголем, любые упущения в работе — все до мелочей. Также — вопросы о выслуге лет и о пенсии. Кто не отвечает нашим требованиям — может переходить в «Санрайз Интерфрахт» и наниматься к иномирянам. Перед беседой, без предупреждения — сдать пробы крови и мочи на все, что запрещено. Я не буду возмущаться, если кому-то по ошибке скажут, что у него нашли… Да что я объясняю, ты же умный, Диа! И намекни всем нашим.
— Мы — одна команда. Ты — наш комиссар. Не сомневайся в нас.
— Немного жаль, что эпидемия кончается. — Сато переплел свои пальцы с пальцами Диадумена. — Я знаю еще с десяток человечков, которым пошло бы на пользу охлаждение в темноте. Болтуны и половые шовинисты.
Это была шутка. Комиссар и второй помощник, понимавшие друг друга с полуслова, тихо рассмеялись, но миг полной взаимности был краток, и Сато, взметнув в порыве белые волосы, вскинулся из кресла, чтобы вернуться к делам.
Бумаги! Ах, эти бумаги! Скольких терзаний стоит их оформление! Отрада составителю бумаг одна — все известное нам прошлое, до самой глубины изначальных времен, есть не что иное, как сумма достоверных и подлинных документов, оформленных древними комиссарами служб безопасности, искренними летописцами на ставке у монархов и честными журналистами, и лет через тысячу предвыборная листовка, восхваляющая человека с улыбкой и глазами профессионального растлителя, станет правдивым свидетельством нашей эпохи наравне с папирусами фараонов и медными свитками первых Евангелий.