«Если», 1996 № 11
Шрифт:
— Как вы все это узнали? — удивленно спросила она.
— Разве я не мундумугу?
Она смотрела на меня долгую минуту и наконец догадалась:
— Вы прочитали мою биографию в компьютере.
— Если факты верны, то какая разница, как я их узнал — по костям или с помощью компьютера, — ответил я, уклонившись от прямого ответа. — Прошу вас, садитесь, мемсааб Итон.
Она неловко уселась на землю, подняв облачко пыли, и поморщилась.
— Очень жарко, — пожаловалась она.
— Да, в Кении очень жарко, —
— Вы могли создать себе любой климат, — заметила она.
— Мы пожелали именно такой.
— Там что, есть хищники? — спросила она, вглядевшись в саванну.
— Да, немного.
— Какие?
— Гиены.
— А более крупные?
— Никого крупнее нигде уже не осталось.
— Я все удивлялась, почему они на меня не нападают.
— Наверное потому, что вы здесь непрошеный гость.
— Вы меня отправите обратно в Хейвен одну? — нервно спросила она, проигнорировав мой ответ.
— Я дам вам защитный амулет.
— Предпочитаю эскорт.
— Хорошо.
— Гиены такие уродливые, — заметила она, вздрогнув. — Я видела их однажды, когда мы наблюдали за вашим миром.
— Они очень полезные животные, — возразил я, — потому что приносят множество знамений, как добрых, так и плохих.
— В самом деле?
Я кивнул.
— Сегодня утром гиена принесла мне плохое.
— И что же? — полюбопытствовала она.
— И вот вы здесь.
Она рассмеялась.
— Мне говорили, что вы очень умный человек.
— Те, кто вам это сказал, ошибаются. Я всего лишь дряхлый старик, сидящий перед своей бома и наблюдающий за тем, как юноши пасут коров и козлов.
— Вы дряхлый старик, закончивший с отличием Кембридж, а потом две аспирантуры в Йельском университете, — возразила она.
Я пожал плечами.
— Ученые степени не помогли мне стать мундумугу.
— Вы постоянно произносите это слово. Что означает «мундумугу»?
— Можете назвать такого человека шаманом. Но на самом деле мундумугу, хоть он иногда занимается колдовством и толкует знамения, это хранитель объединенной мудрости и традиций своего народа.
— Похоже, у вас интересная профессия.
— Да, в ней есть определенные преимущества!
— Да еще какие! — воскликнула она с наигранным восторгом. Где-то вдалеке заблеяла коза, а юношеский голос прикрикнул на животное. — Представить только, ведь в ваших руках жизнь и смерть любого обитателя Утопии!
«Ну вот, начинается», — подумал я и сказал:
— Суть не в употреблении власти, мемсааб Итон, а в сохранении традиций.
— Я вам не верю, — резко заявила она.
— На чем же основывается ваше неверие?
— На том, что если бы существовал обычай убийства новорожденных, то народ кикуйю вымер бы в течение одного поколения.
— Если убийство младенца вызвало ваше недовольство, — спокойно произнес я, — то меня удивляет, почему вы
— Потому что старые и немощные были согласны с этой дикостью. Младенец же не способен выразить свое желание. — Она смолкла и пристально посмотрела на меня. — Могу я спросить, почему был убит именно этот ребенок?
— Он родился с ужасной тхаху.
— Тхаху? — нахмурилась она. — Что это такое?
— Проклятие.
— Он что, родился уродом?
— Нет, нормальным.
— Тогда на какое проклятие вы ссылаетесь?
— Он родился ногами вперед.
— И это все? — изумилась она. — Это все его проклятие?
— Да.
— Его убили только потому, что он родился ногами вперед?
— Когда избавляешься от демона, это не убийство, — терпеливо пояснил я. — Наши традиции учат, что ребенок, родившийся таким образом, на самом деле демон.
— Вы же образованный человек, Кориба. Как вы смогли убить совершенно здорового младенца и оправдать убийство какой-то примитивной традицией?
— Вам не следует недооценивать силу традиций, мемсааб Итон. Однажды кикуйю уже отвернулись от своих традиций — в результате на Земле появилось механизированное, нищее и перенаселенное государство, где живут не кикуйю, масаи, луо или вакамба, а некое новое, искусственное племя, называющее себя просто кенийцами. Мы, живущие на Кириньяге, и есть истинные кикуйю, и мы не повторим снова ту же ошибку. Если дождь не проливается вовремя, надо принести в жертву барана. Если правдивость человека вызывает сомнения, он должен предстать перед судом гитани. Если ребенок родился с тхаху, его следует умертвить.
— Значит, вы намерены продолжать убивать младенцев, родившихся ногами вперед?
— Совершенно верно.
По ее щеке скатилась капелька пота. Она посмотрела мне в глаза и сказала:
— Я не знаю, какой будет реакция Обслуживания.
— В соответствии с нашей хартией Обслуживание не вмешивается в наши внутренние дела, — напомнил я.
— Все не так просто, Кориба. В соответствии с вашей хартией любой член вашего общества, желающий его покинуть, имеет право на бесплатный полет в Хейвен, а там он или она может сесть на летящий к Земле корабль. — Она помолчала. — Была ли предоставлена убитому младенцу такая возможность?
— Я убил не младенца, а демона, — возразил я, слегка поворачивая голову: горячий ветерок разворошил пыль.
Она подождала, пока ветер стихнет, прокашлялась.
— Вы ведь понимаете, что мало кто из Обслуживания согласится с вашим мнением?
— Нас не волнует, что об этом подумает Обслуживание.
— Когда убивают невинных детей, мнение Обслуживания имеет для вас первостепенное значение, — возразила она. — Я уверена, что вы не захотите предстать перед судом Утопии.