«Если», 2008 № 04
Шрифт:
— Если я говорю, что мы встречались, значит, так оно и есть. Согласна, ум у меня не так гибок, как в былые времена, да и сообразительность уже не та, и все же я не настолько забывчива, чтобы не припомнить некоего Астольфо, вора, похитившего тень убийцы Торродо и доставившего эту тень его смертельному врагу на издевательства и муки.
— О, те дни давно миновали, и происходившие тогда события теперь, скорее, относятся к разряду слухов, чем принадлежат истории, синьора.
— Послушайте, не стоит меня сердить! Если я говорю, что мы встречались, значит, так оно и есть, — повторила графиня. — Если
Она нервно забарабанила каблуками, скрытыми широкой шелковой юбкой, по подножию стула — совсем как нетерпеливое дитя.
— Синьора… — почтительно пробормотал Астольфо с очередным поклоном.
— Мне не слишком нравятся тени! — объявила она. — Противные, крадущиеся, раболепные создания. Люди говорят, что ты — вор, который крадет и продает тени, получая немалую выгоду. Лично мне не понять, как это можно украсть тень. Но если тень — это вещь, полагаю, ее можно похитить. А грабители… грабители так и кишат повсюду. У меня постоянно пропадают кольца, золотые и серебряные браслеты, диадемы и все такое прочее. Даю слово: кое-кто из наглого жулья околачивается в этой комнате и сейчас.
— Синьора!
— Я не о тебе, Астольфо! Тут полно и других. О, я могла бы столько порассказать о каждом из этой компании — ты бы ушам не поверил! Милейшие люди, ничего не скажешь, милейшие!
Многие из собравшихся, должно быть, слышали ее реплики, но никто и виду не подал. Приглушенная беседа ни на секунду не прерывалась. У меня создалось впечатление, что придворные привыкли к неожиданным взрывам гнева графини и почти не обращали на них внимания.
— Возможно, это всего лишь недоразумение, — предположил Астольфо. — Уверен, все в этом зале — люди порядочные и благородные.
— А вот это зря! Верить никому не стоит. Кстати, почему тебе так нравится противоречить мне на каждом шагу? Считаешь меня дурой?
— О нет, синьора, никоим образом.
— Иногда я действительно веду себя как дура, причем редкостная! Видишь ли, временами откуда-то появляется облако, которое окутывает меня и так затуманивает голову, что я долго не могу сообразить, кто я такая и где нахожусь. Именно в подобные моменты изменники и предатели пользуются моим состоянием и творят свое черное дело.
Я снова оглядел толпу, столь же безмятежную и невозмутимую, как и минуту назад.
— Но кому могут понадобиться эти тени?! Мерзкие, гнусные, вечно шепчущиеся скользкие твари, неотступно ползущие за тобой по пятам или торчащие у стен с угрюмыми, капризными физиономиями. Ни одной радостной. Объясни, зачем они нужны?
— Моя госпожа, — почтительно начал Астольфо, — я и сам часто удивлялся, до чего же разнообразное применение можно найти для теней. Обычно они используются с целью создания прохлады или определенной атмосферы в помещении. Облегчают свободу общения и смягчают остроту спора. Можно нанять арфистов и лютнистов, тихо играющих на вечерах и собраниях и обеспечивающих приятный фон для беседы. Так вот, тени способны служить этой же цели. Возможно, вы слышали, что виноделы часто ставят бочонки в определенных тенистых участках, чтобы получить тонкость и глубину вкуса у сортов, лишенных достойных природных качеств… словом, тысячи вариантов применения.
— Мне не нужны никакие тени! Они по своей воле просочились сквозь стены, если только…
Графиня с горечью оглядела общество и рассерженно пробормотала:
— Если только кто-то из этих предателей не привел их с собой, чтобы причинить мне зло. С тех пор как умерла матушка, я больше не знаю, кто — мой верный друг, а кто — тайный враг.
— Скорблю вместе с вами о вашей потере, — учтиво молвил Астольфо. — Когда это произошло?
— Может быть, вчера. А может, много лет назад. — Ее глаза широко раскрылись. Лицо на миг исказила гримаса ужаса. — А может, случится завтра.
— В любом случае, это тяжелая утрата.
Она махнула грациозной, обремененной тяжелыми кольцами ручкой в мою сторону:
— Почему твой друг все время молчит? Я не доверяю тем, кто лишь глазеет по сторонам, но слова не вымолвит.
— Фолко только недавно с фермы, — пояснил Астольфо. — Не умеет себя вести в приличном обществе и больше всего на свете боится показаться неотесанным детиной. Но как помощник он совсем не плох.
— Помощник в твоем предприятии с тенями?
Астольфо мягко улыбнулся и кивнул.
— Так вот, я позвала тебя по поводу омерзительных, грязных теней.
— Повторяю, для меня ваше приглашение — большая честь.
— Почему ты постоянно раздражаешь меня? Я сказала, что настояла на твоем приходе. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы приглашать. Я очень редко кого приглашаю последнее время. Нельзя так легко доверять людям.
— И вам даже не с кем потолковать по душам?
Графиня на удивление резко хлопнула в ладоши, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Пожилой мужчина, сидевший у стены на скамейке с резными подлокотниками, поднялся, медленно направился к большому столу, накрытому белой дорожкой, и взял с него маленькую шкатулку из тисненой кожи, перехваченную железными полосами.
Шкатулку он понес было графине Тринии, но та взмахом руки указала на Астольфо.
— Пожалуйста, как следует рассмотри драгоценный камень, который там находится. Хотелось бы знать, что ты о нем думаешь.
Астольфо взял шкатулку у пожилого синьора и открыл ее. На мягком фиолетовом бархате лежал алмаз размером с яблоко-кислицу.
Хотя я стоял более чем в семи шагах, ослепительный свет ударил мне в глаза, словно камень вобрал в себя пламя всех свечей, прежде чем разлить это сияние тысячей теплых лучей по большому залу.
Астольфо долго не отрывал взгляда от необыкновенного камня, прежде чем спросить графиню:
— Позволено ли мне будет взять его в руку, синьора?
Графиня милостиво наклонила голову.
Астольфо держал камень перед глазами большим и указательным пальцами, глядя сквозь него. Потом медленно повернулся на каблуках, так что и камень описал полный круг, и стал осторожно переворачивать его снова и снова, осматривая каждую поверхность. Отполированный, но не ограненный, он словно пульсировал, когда свет факелов и свечей пронзал его холодную сердцевину.