«Если», 2008 № 04

Надеждин Андрей

Тряска, доводящая до тошноты, и боль от ремней лишали Тиугдала всякой способности к соображению. Он лежал, его голова свисала вниз, и к ней приливала кровь, лицо терлось о лошадиный бок, а в мозгу билась единственная мысль: «Почему она не посмотрела? Почему?»

Скакали долго. Небольшие лохматые лошади Похитителей отличались необыкновенной резвостью. Бледный лунный свет сменился предрассветным сумраком. И что-то кругом изменилось. Другие тени, другие запахи. Копыта заклацали о булыжник. Мощеная дорога? В пустошах?

Тиугдал с трудом приподнял голову и увидел темную приземистую арку ворот и кусок городской

стены. А дальше в утреннем тумане угадывались очертания башни, знакомой любому мало-мальски опытному моряку — маяка Димна.

Если бы Тиугдал мог, он бы засмеялся. Не посмотрела она, как же! Еще как посмотрела. Зачем ей надо было вырываться, если так она могла легко сократить себе дорогу, и вместо того, чтобы весь день тащиться пешим ходом, доехать в Димн за несколько часов? Теперь Тиугдал уяснил себе, что единовременно женщина может подчинить себе только одного человека. Поэтому всякий раз она должна безошибочно выбрать предводителя. Так она поступила с Джерредом, так собиралась поступить с Гахором, а от вожака Похитителей, который и без того собирался везти ее в Димн, требовалось лишь оставить ее свободной и невредимой. Поэтому ее и не связали. Что же до его, Тиугдала, свободы, то почему она обязана об этом беспокоиться? Он бы тоже не побеспокоился. Правда, в море она спасла его, но с тех пор произошло еще кое-что…

Вожак тем временем переговаривался со стражей у ворот. На сей раз изъяснялись на общепринятом языке Димна, однако Тиугдал не слишком вникал в смысл. И без того было понятно, что речь идет об уплате въездной пошлины. Получив ее, стража разомкнула засовы, и кавалькада проследовала в Димн. Насколько Тиугдал помнил, городские ворота в Димне не должны были открываться до рассвета, но, возможно, стража делила с Похитителями прибыль, а может, закон действовал только относительно главных ворот, там, где железные решетки…

Они миновали полдюжины узких улиц, пропахших рыбой и помоями, и оказались у ворот большого каменного дома со слепыми окнами — похоже, жилища солидного и уважаемого работорговца. Не исключено, что им являлся сам вожак Похитителей, и бывшие кочевники начали оседать в Димне. Торговля без посредников выгоднее… Тиугдал, конечно, об этом не думал. Ожидая, пока его загонят в подвал и закуют, он находился в состоянии полного отупения и не замечал ничего, происходящего вокруг. До тех пор пока не почувствовал, как кто-то режет ремни, стягивающие его ноги. Он дернулся так, что едва не свалился с лошади. Перед ним снова оказалась женщина. На сей раз она держала нож с кривым лезвием. Судя по всему, она вытянула его из-за пояса вожака, пока ехала вместе с ним. Так же молча она перерезала путы на руках. Тиугдал сполз наземь и, разминая запястья и лодыжки, огляделся. Во дворе, кроме них, никого не было. Может, сочли ненужным сторожить связанного, или же… Женщина уже подходила к воротам. Сдерживая стон от боли в мышцах, Тиугдал двинулся за ней. Значит, какие-то человеческие чувства в ней еще остались и действуют, когда не мешают ее главной цели.

Но, выбравшись за ворота, Тиугдал уже не увидел женщины. Стало быть, она помнила о нем не дольше, чем до ближайшего угла. Ладно, что взять с одержимой… Полностью придя в себя, он бросился бежать. Сейчас главное — удрать, пока Похитители не заметили его побега. Если они не схватят его сразу, то ничего больше сделать не смогут. Ему не

успели ни обрить голову, ни склепать железный ошейник, и ни по каким законам Димна никто не сумеет предъявить на него права, как на беглого раба. Потом — прямиком в порт (он надеялся самостоятельно разыскать дорогу), а там — свобода!

Он не знал, что в порту его ожидает испытание похуже прежних.

* * *

Что-то в порту было не так. Он это понял сразу, хотя все выглядело как обычно: множество кораблей у причалов, цветные флаги на ветру, разносчики с лотками…

Потом до него дошло. Слишком много солдатни. Слишком мало матросов. Совсем нет грузчиков. И как-то непривычно тихо.

Усилием воли он заставил себя держаться спокойно. Повторил себе, что искать его не могут. И, словно прогуливаясь, двинулся вдоль набережной.

Солдаты — не городские стражники, а герцогские гвардейцы — занимали посты у каждого корабля. Несмотря на ранний час, посматривали бодро. Охраняли они как корабли Димна, так и чужестранные. А вот что уже хуже — ни одного гернийского вымпела. Спокойно, вновь приказал себе Тиугдал. Ничто в одежде не выдает в нем гернийца, так одевается большинство моряков, а что белобрыс — так каждый третий в Димне не темнее его. Он вновь посмотрел в сторону моря. Там, за линией кораблей, замыкая бухту Димна, померещилось ему… или нет?

Он перевел взгляд вправо, в сторону Драконьего пирса. Новое дело. Герцогский флагман на рейде. Тиугдал только раз видел этого монстра воочию, но такое не забывается, гори он драконьим огнем — подлинным, а не тем, что намалеван на молу. И хотя до «Кракена» было очень далеко, Тиугдалу показалось, что на палубе его царит беспокойное движение. А если порт, судя по всему, в блокаде, так какого ж беса…

Некто, выходивший из кабака, бесцеремонно отодвинул в сторону глазевшего Тиугдала — тот оказался у него на дороге. Тиугдал мгновенно развернулся, готовясь к обороне. Но толкнул его не гвардеец, а высокий темнолицый человек в легком полудоспехе, поверх которого лежал серебряный медальон со знаком луны. Это свидетельствовало о принадлежности к военным кланам Лунных островов. Такие люди обычно первыми в драку не лезли, но нападать на них никому в трезвом уме не хотелось.

Тиугдал заговорил с ним, старательно скрывая характерный гернийский акцент — Лунные острова не враждовали с Герне, точно так же, как и с Димном, однако проявить осторожность никогда не мешает.

— Скажи мне, брат, бухта в самом деле перегорожена цепью или у меня в глазах рябит?

— Ты откуда свалился, приятель? — прогудел островитянин. — Два дня как перегородили.

— Значит, война…

— Войны нет. Может быть, и не будет. Но перемирие нарушено.

— С кем?

— С Герне, конечно. С кем же они здесь вечно собачатся?

— Так… — Тиугдал стиснул зубы. Хотя к этому времени он ожидал чего-то подобного. — Это герцог блокировал гавань?

— Да. На предмет выявления гернийских шпионов. И пока всех их не выловят, ни один корабль порта не покинет.

— Но герцогский «Кракен», как я погляжу, готовится к отплытию.

— Это верно. За дочкой правителя Нанны. Сам герцог отправляется за своей невестой. А более никого из порта наместник не выпустит.

— Что-то я не пойму… Кто же во время военных действий бросает город на наместника?