«Если», 2008 № 04
Шрифт:
— С какой стати я должен это делать?
— Мы повздорили с нашими родичами. И мы не можем возвратиться назад.
— Мне-то какое дело до ваших раздоров? Мы достаточно претерпели от глевов и не испытываем к вам добрых чувств…
— За то, что ты приютишь нас, достославный огдобер, мы скажем тебе важное. Это и будет наша плата за твое гостеприимство.
— Говорите сразу. Потом я решу.
— Большой раскол среди нашего народа. Две головы теперь у него! Вождь Цокка хочет оставаться на юге. А вождь Имынь бахвалится, что пожжет и Бахт, и Стурр, и Ларсу еще до того,
— Ну а вы отчего не с ними? — недоверчиво поинтересовался Бран.
— В хорошее не верим. В последний раз нас обошли при дележе добычи на шесть мер серебра. И в этот раз обойдут, ибо род наш более не в силе. Даже если задуманное сумасбродным Имынем сбудется, все равно не видать нам ни прибыли, ни почета. Если же не сбудется, потеряем и жизни свои.
— Разумно, — задумчиво промолвил Бран.
— Что ж, мы раскрыли тебе замысел злотворного Имыня. А ты позволь нам и нашим семьям остаться в твоем городе… Более же ничего.
— Какая пытка вам любезней? Водой, огнем или железом? — поинтересовался Бран.
Варвары вновь упали на колени, выставив плотные зады, и униженно залопотали:
— Мы и наши любезные чада всецело в твоей власти! Молим о милосердии, о достославный огдобер! Не следует пытать нас, несчастных изгоев!
— Ладно. Пока пусть будет милосердие. Но если вы соврали, выбора я вам более не предоставлю…
Бран разрешил перебежчикам провести свои колесницы через городские ворота и занять одно из пустующих казенных зданий по своему предпочтению. Не медля, он послал за Шани и Сротлудом — худые вести требовалось обсудить сейчас же.
Те не заставили себя ждать.
Шани выглядела невыспавшейся и издерганной. Зато Сротлуд, как обычно, был само спокойствие. Вдобавок левша уже успел побеседовать с женами перебежчиков на варварском наречии, коим владел в совершенстве, и войти в курс дела не хуже самого Брана.
— Понять не могу, стоит ли верить этим людям, — начал Бран с самого главного.
— Смотря в чем, — рассудительно заметил Сротлуд. — Если хотите знать мое мнение, в той части, где они говорили о вожде Имыне и его военных планах, им верить можно. А в остальном, конечно, врут.
— В чем именно врут?
— Что, дескать, обошли их при дележе добычи… Что повздорили с родичами… Врут и не краснеют!
— Откуда такая уверенность?
Не то чтобы Бран был склонен верить каждому встречному. Но ведь и для неверия нужны основания!
— И жена Цертрача, и жена Суса принадлежат к младшей ветви рода вождя Цокки и, более того, являются его племянницами… Обойти мужей племянниц при дележе добычи — невероятное дело. Таких близких родственников скорее убьют, чем отважатся унизить. Тут что-то другое…
— Не могу понять, в чем их корысть… — задумчиво произнесла Шани. — Зачем им вообще сюда приходить? Чтобы погибнуть вместе с нами?
— Вряд ли они собираются погибнуть, — отвечал Сротлуд. — А значит, и сами они, и тот, кто их послал, уверены: нам по силам разгромить силы Имыня.
— И кто же их, по-твоему,
— Вождь Цокка, вероятно. Ему это выгодней всего!
— Не понимаю…
— Тут нечего понимать, господин Бран. Цокка и Имынь, названые братья, являются приемными сыновьями почившего минувшей осенью вождя глевов Туги. Каждый из них, конечно, желает утвердить свою власть над всеми глевами. При этом Имынь избрал путь безрассудных военных доблестей, до которых варвары столь падки. В самом деле, если роды, пошедшие за Имынем, одолеют гарнизоны Ледовооких, слава их будет велика. И тогда даже те, кто сейчас за Цокку, предадут своего дароподателя и переметнутся к Имыню.
— А что же Цокка? — возбужденно спросила Шани.
— Хладный сердцем, благоразумный Цокка избрал лукавый путь. Он не станет открыто соперничать с Имынем за власть над глевами. Он будет сидеть на юге и ждать, пока его названый братец падет от наших мечей. А чтобы направить наши мечи, он и подослал своих доверенных родичей!
— Хорошо бы если так! — воскликнула Шани. — Но почему Цокка уверен, что мы сможем одолеть войско Имыня? Если с Имынем и впрямь идут восемь сотен, наши дела плохи… Ведь даже если к моему гарнизону прибавить всех, кто есть в Ларсе, у нас не соберется и трех сотен!
— Ах, прекрасная Шани, — проскрипел Сротлуд, — да ведь благоразумный Цокка о ничтожестве нашем не знает! Я сам, при покойном господине Ревке, распускал среди варваров слухи, что из-за моря движется к нам несметное войско! Одних всадников панцирных, дескать, идет шесть сотен!
— Вот бы и вправду… — угрюмо проворчал Бран.
— Ясно… Только что делать будем? — спросила Шани.
— Ну как! Первым делом я воздам по заслугам этим лживым тварям, — зло отозвался Бран. — Это же надо, какое коварство! Вначале будем пытать их огнем, потом казним медленной казнью.
— Это еще зачем? — Сротлуд недоуменно вздернул кустистую бровь.
— Как это «зачем»? Они пытались меня обмануть. Меня, огдобера Ларсы!
— Ну, пытались… Ну, не вышло… Я бы не торопился! В конце концов, вы потратите на экзекуцию время, а у нас каждое мгновение на счету! Посудите сами, благородный Бран, эти варвары — не только лжецы. Они еще и ценные заложники. Как сложится наша судьба? А вдруг так все повернется, что и с самим Цоккой придется переговоры вести? И вот тогда в наших руках будет очень весомый довод!
— Далеко заглядываешь, секретарь, — насупившись, сказал Бран. Он с трудом смирил свой гнев. Однако нельзя было не признать за Сротлудом остроту и трезвость ума.
— Да и сведения полезные можно у них почерпнуть, — продолжал Сротлуд. — Про войско Имыня, его силу и слабость.
— Так что же это ты предлагаешь? Сделать вид, что нам об их обмане и вовсе не известно? — вновь закипая, спросил Бран.
— Именно такой вид я и предлагаю сделать, господин огдобер…
— И все-таки прошу вас вернуться к насущному, — вступила Шани. — Мы должны сейчас же решить, чем встречать глевов. Полагаю, Ларсу мы не удержим… Стало быть, следует отойти в Бахт, туда же вызвать и отряд благородного Токи из Стурра. Только сообща мы можем отбить нападение врага.