«Если», 2008 № 04
Шрифт:
— Соус «тартар»? Лук?
Конлину полагалось еще два блюда в дополнение к «буту». Он выбрал кукурузу и чашку куриного супа с рисом. И кофе — черный кофе.
Прошло десять минут. Двое серьезных парней заплатили по счету и ушли. Конлин пил кофе и краем уха слушал рассуждения постоянной посетительницы о том, как бы она все это объяснила Джерри и как, если он хочет сохранить свое место, ему пришлось бы прийти и проявить заинтересованность. Кофе оказался хорошим. Пег снова наполнила чашку, когда принесла Конлину еду.
У булочки был приятный привкус овса, рыба оказалась нежной, не маслянистой.
Отправляя в рот одну ложку кукурузы за другой, Конлин наблюдал за ним. Казалось, этот человек вот-вот уснет. Вся его голова отливала белым, будто белый цвет проник в кожу с очень коротко остриженных, блестящих волос. Он все время клонился вперед, потом внезапно вскидывался; его голова, увенчанная красной кепкой, напоминала Конлину поплавок рыболова.
Пег подогрела кофе мужчине. Потом Конлину. Когда она начала вставлять салфетки в держатели, Конлин спросил:
— Мне любопытно, кто или что этот Костяной человек?
Пег расплылась в улыбке — первой улыбке, которую увидел Конлин у нее на лице. А старик проснулся, с трудом повернулся на своем стуле и внимательно посмотрел на Конлина ярко-голубыми глазами.
— Он местная… знаменитость? — Пег произнесла «знанемитость». — Как бы ты его назвал, Билли? — Она посмотрела на Конлина и кивнула в сторону старика: — У нас тут есть специалист.
Человек в красной кепке, Билли, сидел теперь боком, костлявые колени в брезентовых штанах торчали сбоку от стула. На вид ему было лет восемьдесят, кожа свободно висела под чисто выбритым подбородком.
— Феномен, — произнес он тихим голосом, не громким, но и не дрожащим. Он слегка сдвинул назад кепку с морщинистого лба и говорил медленно, казалось, он обдумывает каждое слово, выкладывает их, как сокровища из обувной коробки. — Он герой и монстр. Некоторые говорят — призрак. Другие говорят — сам дьявол.
Конлин наклонился вперед, всем своим существом умоляя Билли продолжать.
— Каждый год приходит на Парад. Танцующий скелет, точно как на наших плакатах.
Конлин вспомнил о рождественских парадах, на которых бывал в детстве: в конце действа Санта-Клаус спускался на парашюте с самолета и к восторгу толпы приземлялся с криками «Хо-хо-хо». Наверное, это нечто вроде того.
— Городской талисман? — высказал он предположение.
— О, нет. — Билли покачал головой, больше нажимая на «о», чем на «нет». — Нет, мы уважаем Костяного человека. Мы его любим, но он нас пугает. Или, может, именно поэтому мы его любим. Он намного старше нашего города.
— Он не живой, — подсказала Пег. — Он весь из костей. Он сверхъестественный.
Конлин широко улыбнулся, переводя взгляд со старика на девушку и обратно, в ожидании концовки этой шутки. Но Билли только наблюдал за ним, а Пег вернулась к держателям для салфеток. Костяной человек был достопримечательностью городишки, и эти двое мастерски его рекламировали.
— Значит, он — сверхъестественное явление, — произнес Конлин, —
— Правильно, — ответил Билл. — Только не всякий способен его увидеть.
Конлин фыркнул и быстро постарался прикрыть смех кашлем. Как это удобно! Призрак с уведомлением об отказе. Если ты его не сможешь увидеть, это твоя проблема. Местный совет по туризму работает блестяще.
— Хорошо, что вы изобразили его на почтовых открытках.
Билли рассмеялся.
— Вы придете на Парад?
— Ни за что его не пропущу.
Билли понимающе кивнул.
— Люди приезжают издалека, чтобы посмотреть. Это стоит лицезреть, даже если вы не увидите Костяного человека. Собственно говоря, на вашем месте я бы не слишком жалел, если вы его не увидите.
— Почему вы так говорите?
«Кроме очевидной причины — прикрыть свою задницу».
— Ну… — Билли отвел взгляд. — Кажется, те, кто его совсем не замечает, гораздо счастливее тех, кому выпал такой случай.
— Увидеть его значит навлечь на себя что-то вроде проклятия? Все равно что услышать крик баньши?
— Нет, я не совсем это имел в виду. Я-то его вижу и не считаю себя проклятым. Просто… как сказано в Библии, «кто умножает познание, умножает скорбь», что-то вроде этого.
Библия. Конлин довольно хорошо знал Библию.
— Ты его видишь, — сказал Билли, — а потом видишь много такого, чего, может быть, предпочел бы и не видеть. Костяной человек — это тяжелая правда.
— Ладно. — Конлин откинулся на спинку стула и допил кофе. — Интересно, увижу ли я его.
— Есть способ проверить.
— Вы хотите сказать, если прийти на Парад?
— Я хочу сказать — прямо сейчас.
«Прямо сейчас». Водянистый холод забулькал внизу живота Конлина. Он чувствовал его в тот единственный раз, когда осознал, уже готовясь напасть, что его противник тоже вооружен. Все равно что обнаружить змею в своей постели.
Но почему эта мысль его встревожила? Чем это может ему грозить?
Словно по подсказке, Пег вышла из-за стойки бара и взяла тяжелый альбом с полки, где лежали безделушки и телефонные справочники. Она принесла его на столик Конлина.
Билли подошел, шаркая ногами, и сел на стул напротив Конлина. Пег снова налила им кофе, взяла тарелки и удалилась на кухню. Сморщенными руками Билли повернул альбом к Конлину.
Книга Костяного человека.
Альбом был дешевым, на проволочной пружинке, название на обложке из офсетной бумаги было написано от руки ярко-оранжевым маркером. Слова убегали вверх, к правому краю, результат плохого расчета. Ниже названия были нарисованы персонажи Хэллоуина, многими художниками, более тонкими фломастерами различных цветов. Здесь явно изображался Парад. Некоторые создания были нарисованы детьми и представляли собой примитивные наброски, с одних капала кровь, у других имелись клыки и желтые глаза. Оборотень на двух ногах потрясал большой костью, как в мультике. Некоторые картинки казались работой подростков: злобного вида фэйри в невероятных доспехах, принцессы с развевающимися волосами и громадными, невинными глазами японских «манга». Некоторые существа были выписаны с большим мастерством, тщательно, с тенями, они так и рвались с обложки.