Если, 2011 № 05
Шрифт:
Альторен вспотел.
— Она сказала: чтобы не повредить крылья.
Секунд пять Мэнни стоял с открытым ртом. Феримонд еще дольше, и определение «изумрудно-зеленый» при описании его лица было бы здесь совершенно подходящим.
— Ее… крылья? — спросил Мэнни.
— Да, — произнес Альторен и закрыл глаза.
— А вы… э-э… видели эти крылья?
— Видел.
— Как они выглядели?
— Белые. Из перьев. Около трех футов длиной.
— Гм. — Мэнни посмотрел на Эльзу, которая ответила ему таким же долгим взглядом и пожала плечами. — Может, эти
— Нет, сэр. Она ими хлопала.
— Хлопала. Но она не летала, не так ли?
— Нет, она сказала, что пока еще не научилась.
Зрители и даже несколько присяжных разразились громовым хохотом. Судья Рэкхем застучала молотком, призывая к порядку. Мэнни перетасовал свои бумаги на столе:
— Ваша честь, я не могу продолжать. У меня больше нет вопросов, — сказал он и опустился на место.
Судья Рэкхем повернулась к Феримонду:
— Вы будете проводить повторный опрос?
Феримонд согнал с лица изумление, заставил себя встать и с трудом выдавил:
— Госпожа судья, я бы попросил краткий перерыв перед какими бы то ни было повторными свидетельствами.
Лицо Рэкхем говорило: «Кто бы сомневался!».
— Хорошо, у вас есть двадцать минут. Мистер Альторен, во время перерыва вы остаетесь под присягой.
Разгневанный Феримонд жестом велел Альторену следовать за ним, и оба покинули зал заседаний. Присяжные один за другим вышли в совещательную комнату, кто в недоумении, кто с улыбкой. Мэнни немелодично свистел, просматривая справочник, который притащил с собой на это представление. Эльза возвела очи горе. Тина Бельтран, как и многие, смущенная, растерянная и сбитая с толку показаниями Альторена, наклонилась к Мэнни и прошептала:
— Что тут такое произошло?
— Тише, — сказал Мэнни, вытащил часы и положил их на стол. — Увидим.
Ровно двадцать минут спустя Феримонд и Альторен вернулись в зал. Адвокат выглядел расстроенным, перед тем как сесть он пристально посмотрел на Мэнни.
Когда вернулись присяжные, Рэкхем спросила:
— Повторный опрос, мистер Феримонд?
Феримонд встал и произнес сквозь стиснутые зубы:
— Нет, госпожа судья, мы закончили.
— Очень хорошо. Мистер Суарес, вы можете вызвать своего первого свидетеля.
На этот раз Мэнни поднялся гораздо легче:
— По правде говоря, ваша честь, мы бы хотели отказаться от изложения версии защиты и сразу перейти к заключительному слову.
Рэкхем выглядела встревоженной, присяжные — озадаченными, Феримонд — испуганным.
— Мистер Суарес, — сказала судья, — вы вообще не собираетесь предоставлять никаких доказательств?
— Нет, ваша честь. Поскольку бремя доказывания вины полностью лежит на истце, то отсутствие достаточного количества фактов с его стороны является основанием для присяжных голосовать в нашу пользу. Поскольку я не уверен, что истец доказал свою версию, я не вижу причин утомлять вас ее опровержением.
— Значит, вы ходатайствуете о вынесении вердикта?
— Нет, ваша честь, но спасибо за вопрос. Я просто хотел бы обратиться к присяжным.
Рэкхем
— Если позже вы передумаете, мистер Суарес, я не дам вам возможности для выступления.
— Это понятно, ваша честь.
— Полагаю, вам требуется некоторая отсрочка для подготовки заключительного слова? — Она взглянула на своего секретаря, который уже листал календарь.
— Нет, госпожа судья, у нас было полдня, и я готов.
Рэкхем сверилась с лежавшими перед ней бумагами:
— Гм. Не думаю, что мы уже провели напутствие присяжным…
— По правде говоря, ваша честь, мы прочли предложенное стороной истца напутствие, и потому голосуем за то, чтобы его и оставить. Оно вполне подходящее. Я готов произнести заключительную речь.
Судья кивнула. Возможно, подумал Мэнни, она перебирает в уме список текущих слушаний.
Феримонд поспешно заговорил, брызжа слюной:
— Ваша честь, это же просто смешно! Мы не готовы к заключительному слову. Мы полагали, что защита выставит свою версию!
— Это их право, советник.
— Но наша заключительная речь еще не подготовлена.
— Тогда вы можете взять отсрочку после речи мистера Суареса. — Губы Феримонда беззвучно шевелились. Рэкхем вздохнула: — Мистер Феримонд, пожалуйста, садитесь. Мистер Суарес, вы можете продолжать.
— Могу ли я обратиться к присяжным?
— Разрешаю.
Мэнни легко скользнул к скамье заседателей, качая головой:
— На протяжении тысячи лет присяжные играли роль решающего органа, определяющего достоверность свидетельских показаний. Каждый знает, что есть на свете великолепные лжецы, и ни один человек в мире не является совершенным знатоком человеческой натуры. Мы верим, что двенадцать граждан, пользуясь своим разумом и работая вместе, смогут отделить ложь от правды.
Теперь же несколько толковых инженеров создали нанобот, который, по их словам, может заменить вас в этом важном деле. Они заявляют, что свидетель, подвергшийся процедуре полной правды, не забывает, не лжет и каждое его слово — истина. Они заставляют бездушные механизмы указывать вам, чему верить.
Но это не тот порядок, по которому работает наша система. Именно вы, присяжные, по-прежнему определяете, говорит ли свидетель правду. Ни я, ни мистер Феримонд, ни даже судья не могут вам приказывать. Тем более кучка наноботов. Даже те, кто безоговорочно верит в процедуру полной правды, допускают возможность сбоя. Уверен, что здравый смысл подскажет вам наличие ошибки.
Возможно, у меня действительно зеленая кожа и шевелящиеся красные антенки, по крайней мере были в январе. Возможно, миссис Моралес, замужняя женщина, мать двоих детей, действительно приходила в дом мистера Альторена, оголив грудь и хлопая белыми ангельскими крылышками. Если вы этому верите, тогда вы также должны поверить другим показаниям мистера Альторена и признать Тину Бельтран виновной в преступной деятельности, в которой ее обвиняют. В ином случае вы поймете, что мистер Феримонд и «Всемирный холдинг» не в состоянии доказать свою версию.