«Если», 2012 № 02
Шрифт:
Гамильтон не знал, что сказать. Он стоял и смотрел в пол: полированные доски из выращенного дерева, завитки внутри завитков… Его посетила внезапная мысль — ниточка, тянущаяся к тому моменту, когда он в последний раз чувствовал уверенность. Когда его мир еще стоял на более прочном основании.
— Посол Байюми, — проговорил он. — Он сумел выбраться?
— Не имею понятия. Почему вы спрашиваете?
Гамильтон понял, что не может подыскать ни одной причины, лишь огромную пустоту, которая частью казалась благословением, а частью сопровождалась тоскливым ощущением
— Я не знаю, — ответил он наконец. — Мне показалось, что он добрый человек.
Турпин издал короткий смешок и снова уставился в бумаги. Гамильтон понял, что разговор закончен. И что бремя, которое он принес сюда, не будет облегчено ни петлей, ни прощением.
Когда он уже шел к двери, Турпин, видимо, осознав, что был недостаточно вежлив, снова поднял голову.
— Я слышал запись вашего разговора тогда, в посольстве, — добавил он. — Вы сказали, что если она вас убьет, не велика беда. Но вы же сами знаете, что это неправда.
Гамильтон остановился и попытался прочесть выражение этого покрытого шрамами и швами лица.
— Вас высоко ценят, Джонатан, — сказал Турпин. — Если бы это было не так, вы бы не стояли здесь.
Приблизительно через год после описанных событий Гамильтона перед рассветом разбудил срочный рывок вышивки — голос, казавшийся смутно знакомым, пытался сказать ему что-то, всхлипывал и кричал несколько секунд, прежде чем его отрезали.
Но он не смог понять ни единого слова.
Наутро он не обнаружил записи разговора.
В конце концов Гамильтон решил, что все это ему приснилось.
Перевел с английского Владимир ИВАНОВ
Рассказ впервые опубликован в журнале «Azimov's» в 2011 году.
Джо Холдеман
Не буди лихо…
Перехватив мой взгляд, таксист затормозил. Дверь распахнулась, и я с облегчением выбрался наружу. Здешним водителям, конечно, невдомек, насколько мучительна для приезжих поездка по убитой дороге, которую на Земле не назвали бы даже проселком.
Слабая гравитация и мало кислорода. За тридцать лет, что меня здесь не было, местные условия заметно ухудшились. Сердце билось слишком часто. Я немного постоял, приходя в себя, и скинул пульс до ста, затем до девяноста. Запах серы в воздухе чувствовался сильнее, от него даже щипало в носу, да и такой жары я не помнил. Впрочем, если бы я все помнил, мне бы не было нужды сюда возвращаться. Обрубок пальца на моей левой руке задергался от фантомной боли.
Шесть одинаковых, похожих на корыта зданий из бледно-зеленого, в грязных пятнах пластика занимали весь квартал. По грунтовой дорожке я подошел к номеру три «Межпланетные связи Конфедерации» — и едва не врезался в дверь, когда та передо мной не открылась. Я долго ее толкал и тянул, пока дверь наконец
В здании было немного прохладнее и меньше пахло серой. Я добрался до второй двери по правой стороне коридора — «Отдел виз и разрешений» — и вошел в кабинет.
— Разве у вас на Земле не принято стучаться? — спросил меня высокий, бледный, как мертвец, мужчина с иссиня-черными волосами.
— Во всяком случае, не в общественных учреждениях. Тем не менее простите мое невежество.
Он взглянул на встроенный в рабочий стол монитор.
— Вы, вероятно, Флэнн Спиви из Японии, что на Земле. Вы не очень-то похожи на японца.
— Я ирландец. Работаю на японскую компанию «Ичибан имиджинг».
Он ткнул куда-то на экране.
— «Ичибан» по-японски означает «номер один». Имеется в виду лучший или первый?
— И то, и другое, я думаю.
— Ваши документы.
Я выложил на стол оба паспорта и файлик с проездными документами. Несколько минут мужчина внимательно их изучал, затем сбросил все в первобытный сканер, который стал медленно считывать документы страница за страницей.
Наконец клерк вернул мне бумаги.
— Когда вы высаживались здесь двадцать девять земных лет назад, на Секе [4] было всего восемь колоний, представлявших две соперничающие политические силы. Теперь колоний семьдесят девять, причем две на спутниках, а политическая ситуация такова, что… В общем, в двух словах не расскажешь. А главное, почти во всех поселениях условия намного приличнее, чем в Космопорте.
— Ну да, мне говорили. Впрочем, я ведь не отдыхать приехал.
Не так уж много планет, где космопорты находятся в приличных местах.
4
Seca (исп.) — бесплодная, пустая. (Здесь и далее прим. перев.)
Он медленно кивнул и достал из ящика стола два каких-то бланка.
— И чем, хотелось бы знать, занимается консультант-танатолог?
— Помогает людям умереть.
На самом деле я, конечно, помогал умирающим прожить оставшееся время полной жизнью, но сейчас я об этом распространяться не стал.
— Интересно. — Он улыбнулся. — И хорошо за это платят?
— Нормально.
— Впрочем, я не помню случая, чтобы в этом кабинете появился хоть один бедняк. — Он протянул мне бланки. — С этим дальше по коридору, на вакцинацию.
— Мне уже сделали все необходимые прививки.
— Это требование Конфедерации. На Секе проводят несколько специальных тестов для возвращающихся ветеранов. В особенности для ветеранов Войны за консолидацию.
— Естественно. Анализ на нанобиоты. Но я прошел полное обследование, перед тем как вернуться на Землю.
Он пожал плечами.
— Таковы правила. Кстати, что вы им обычно говорите?
— Кому?
— Людям, готовящимся к смерти. Мы-то здесь, как правило, об этом не думаем — просто позволяем смерти прийти в свой срок. Конечно, каждый старается прожить как можно дольше, но…