«Если», 2012 № 02

Кристинина Екатерина

Я перенесся на своем «скакуне» в Испанию. Юная соседка по отелю так улыбнулась ему, невинно и в то же время соблазнительно, что он задержался в этой стране на целую неделю. Потом на большой скорости мы отмотали пять лет в прошлое, где нас ждали жуткий гололед, крутой поворот на ночной дороге и развилка, которая вела либо к смерти, либо к инвалидности. Я предпочел выбрать ту, которая без последствий, и опять углубился в прошлое. До его детства оставалось еще три узла. Следовало понять, в каком из них я пересяду на новую «лошадку».

Это

было непростое решение, но, как и в каждом лабиринте, у меня была возможность в случае неверного шага вернуться на несколько поворотов назад. Главное было не заблудиться. Идти до самого конца, до тех пор пока я не перескочу на линию невременья Бородавочника. Вот тогда придется поработать.

13.

Берег вонзал в серо-зеленое тело океана начала времен слабые, но неистребимые песчаные пальцы. Причем делал он это весьма хитро. Любой посторонний наблюдатель мог бы присягнуть, что все как раз наоборот и именно океан ведет военные действия. Правда была открыта лишь знающему истинную природу времени.

Я тряхнул головой.

Все закончилось, никакие игры с невременьем я больше себе не позволю. Слишком велик соблазн попасть в собственное будущее. Особенно, если имеешь возможность не только посмотреть, что к чему, но и внести некоторые коррективы, сделать первый шаг на пути превращения в тупого полировщика собственной судьбы.

Бородавочник бродил по песку, то и дело забегал по колено в воду и тут же выскакивал, искал на отмелях замечательные камушки и просто носился с гиканьем по берегу. Устав, он присел рядом со мной на песок, а потом спросил:

— Так ты видел самого себя со стороны?

— Именно так, со стороны, — ответил я. — Что вполне логично, поскольку в тот момент я был другим человеком.

— Складно врешь, — сказал он и сладко зевнул. — Если бы я хоть что-то помнил…

— А ты и не должен помнить. Ты находишься сейчас в одном из вариантов собственного будущего.

— И поэтому мы по-прежнему разжигаем костер увеличительным стеклом? — усмехнулся Бородавочник. — Значит, вариант, в котором я не дождался помощи, существует?

— Ну да, — подтвердил я. — И не один. Много вариантов, в которых ты так и остался трофеем ученых маньяков. Это плохо?

Бородавочник снова усмехнулся, обнажив свои огромные зубы. Я пожал плечами.

Ну чем он еще недоволен? Я буквально из кожи вылез, чтобы спасти его.

— А смысл? — промолвил любитель гигантских бифштексов. — Зло так и осталось. Ты просто перетащил себя любимого и меня заодно в лучший вариант будущего.

— Неблагодарный, — с чувством сказал я.

— Еще какой! — подтвердил Бородавочник. — Подумай, ради чего ты старался? Не для личных целей?

— К чему ты клонишь? Фактически, мне пришлось создать одно из ответвлений. Одним больше, одним меньше.

— Твое умение воздействовать на невременье сохранилось, и, значит, можно попытаться исполнить мечту каждого честолюбивого человека.

— Получить

власть над миром?

— Почему бы и нет? Ко всеобщему благу, конечно.

Я не удержался и процитировал строчку, где-то мной вычитанную:

— «И тогда все станут веселы, счастливы, свободны, и у каждого будет не менее трех рабов»?

— Ну почему ты так? — обиделся Бородавочник. — Я имел в виду совершенно другое.

— Что бы ты не имел в виду, кончится все именно так, — сказал я. — Согласно человеческой природе.

— А если попробовать? Кто нам запретит? — встрепенулся мой товарищ.

— Не буду даже и пытаться.

— Но добро…

Я покачал головой.

— Кто сможет определить границу между добром и злом?

— Ты, конечно, поскольку точно видишь последствия поступков, можешь просчитать их.

— И это дает право карать и миловать? Не думаю.

— Ты уверен?

— Иди поплавай! — буркнул я. — Учти, у нас есть по крайней мере одно важное дело, но для начала необходимо сходить на охоту, пополнить запасы еды.

Потребовалось время, чтобы эта мысль полностью завладела Бородавочником. А когда он переключился на нее, как я и ожидал, глаза его вспыхнули, а рот плотоядно приоткрылся.

— Большая охота… — пробормотал он. — Дичь… много свежего мяса… игуанодонт или трицератопс?

— Учитывая твой аппетит, — согласился я, — дичь должна быть большой.

— А какое важное дело?

— Надо привести в порядок один закуклившийся участок времени.

— Каким образом?

— Мы что-нибудь придумаем. Но сделать это надо, поскольку там небезопасно.

— А когда мы отправимся на охоту? Сейчас?

— Начинай собираться.

— О, я принесу тебе универсальное ружье! Очень умная штука. Выменял в прошлый раз у Мироныча.

Бородавочник помчался по направлению к дому, а я лег на спину, закинул руки за голову и посмотрел на солнце. Находись наше логовище в самом начале сотворения мира, жить в нем было бы не очень-то комфортно. Когда я выбирал место для своего дома, мне понравилось именно это время. Свежий воздух, чистый пляж, вкусная вода. Здесь, кстати, уже стала появляться кое-какая живность, но крупных хищников пока нет. Начало мира живых существ. Истинное начало времен.

Чем я займусь после того, как мы разберемся с тем фрагментом, в котором неосторожных путешественников поджидают, словно пауки, «умелая сиделка» и «добрый доктор»? Придется снова заняться собирательством, сделав его смыслом жизни?

Небо раскинулось гигантским шатром, отделив мой уютный и теплый мир от холода и пустоты космоса. Не было в нем ни единой крылатой тени. Лишь облака, словно чьи-то потерянные, утратившие форму воспоминания, теперь уже и не пытающиеся найти своих хозяев, медленно дрейфовали в высоте. Счастливы ли те, кто породил их? Кто они? Уж конечно, не люди, поскольку нас здесь всего двое. Кто тогда? Холмы и море, горы и реки? Так ли не правы были древние, одушевлявшие их?