«Если», 2012 № 03
Шрифт:
Повесть представляет собой историю об одном подобном расследовании. В центре его — «реабилитационный» приют для потенциальных самоубийц. Повествование захватывает не столько перипетиями борьбы между сторонниками и противниками приюта, сколько психологической достоверностью. Наше общество чудовищно расколото. Люди холят и лелеют собственное одиночество, пока не приходит большая беда и оказывается не на кого опереться, не у кого получить поддержку. Зато сколько народу ищет случая воспользоваться чужой психологической травмой! Иногда из чистой корысти, а порой от большой гордыни, желая попробовать на вкус: какова она, власть духовного учителя?
Новая
Дмитрий Володихин
Александр Чубарьян
Хакеры 2: Паутина
Москва: ACT — Этногенез, 2012.
– 288 с.
25 000 экз.
«Этногенез» стал одним из самых популярных жанровых проектов последнего времени. Сквозной сюжет здесь строится в виде причудливой мозаики: каждый из авторов создает свой кусочек повествования, шаг за шагом открывая читателю глобальную панораму. Однако о «Хакерах» стоит поговорить отдельно.
Увы, киберпанк не очень популярен у отечественного читателя. Всевозможные путешествия в виртуальных мирах обычно похожи на фэнтези и вызывают у профессиональных айтишников усмешку. А.Чубарьян подошел к заявленной теме иначе. Действие его романов происходит в нулевые годы в России, в период формирования интернета. Здесь нет волшебства, замаскированного под компьютерные технологии, зато можно увидеть множество персон рунета. Тщательно выписанные детали подкупают, автору хочется верить, и не только когда он говорит о создании антиспам-фильтров или социальных сетей, но и когда переходит на сюжетообразующие объекты.
А объектов здесь всего два: паук и лиса. Умение сплетать сотни обстоятельств в единую паутину и умение видеть ложь вокруг себя. Два бывших друга, поссорившиеся в первой книге, пошли каждый своим путем: Лекс нанимается на работу в мистический «Четвертый рейх», пытаясь скрестить искусственный интеллект с современным вирусом, а Ник ищет Синку — девушку, которая давным-давно произвела на него неизгладимое впечатление. Однако и тот, и другой начинают понимать, что происходящее вокруг них — всего лишь часть огромной паутины, выстроенной загадочным кукловодом. Для Ника есть выход — фигурка лисы, дающая прозрение, а есть ли выход для Лекса?
В процессе чтения романа в голову неизбежно приходит еще одно значение слова «паутина» — интернет. Именно здесь, в потоках недостоверной информации, каждому из нас не помешало бы нечто, позволяющее обнажать ложь. Лиса… или же просто здравый смысл.
Дэн Шорин
Крупный план
Сергей Шикарев
Кандид и простодушный
Известный своим умением подметить черты и знаки времени писатель традиционно высказался на злобу дня и при этом оказался ближе к описанию социальной реальности, чем записные реалисты Сенчин и Прилепин. Не менее традиционными оказались порции
Первые оценки этой книги, как всегда, разноречивы — вплоть до диаметрально противоположных. Однако нельзя не признать, что внутренний хронометр писателя откалиброван с точностью, недосягаемой для большинства его критиков, большую часть негодования которых следовало бы адресовать не автору, а времени, которое он живописует.
Можно посетовать на то, что на художественном качестве текстов Пелевина сказался издательский контракт, обязывающий его выдавать на-гора по книге в год. Сам Виктор Олегович по этому поводу иронизирует в новой книге, говоря о непременных ежегодных порциях «снафов». Впрочем, как говорится, любим мы его не за холодные изыски художественного слова и кружева изящной словесности.
В основе сюжета — история двух героев: один — Демьян-Ландульф Дамилола Карпов, оператор новостей и боевой летчик CINEWS INC, второй — орк Грым инн 1350500148410 из Уркаины. В то время как первый поставляет снафы (базовые элементы медиа-реальности этого мира, сочетающие и новости, и выдуманные сюжеты), второй, подобно вольтеровскому простодушному дикарю, открывает для себя особенности новой дивной цивилизации, в которой он оказался самым неожиданным образом.
География этого мира примечательна и определяет заодно его иерархию и принципы функционирования. Внизу лежит государство Уркаинский Уркаганат, населенный орками/урками и пропитанный тюремно-блатно-шансонными реалиями: Наверху — офшары на гравитационном приводе. Точнее, последний уцелевший офшар Бизантиум — одновременно и пример, и оплот цивилизации. Важной частью Бизантиума является Лондон — место притяжения уркаинской элиты: вертухаев и уркаганов.
Дивный мир напоминает узор из калейдоскопа, в котором из знакомых нам реалий сложилась новая картинка, а вот все элементы остались прежними и даже обнажили свою внутреннюю структуру.
Здесь проявляется двойственность и самого Пелевина. Он выступает и как реалист, анализирующий проблемы современной действительности, и как фантаст, объясняющий эту действительность наглядным выдуманным примером. Иного, нефантастического объяснения просто не получается. И реальность во всей ее полноте слишком сложна для понимания; любое реалистическое повествование будет фрагментарно по отношению к миру. И некоторые темы табуированы, если не для упоминания, то для общественного обсуждения. Отсюда и все эти презираторы, либеративные консервалы, пусора и спастики.
В книге вообще много каламбуров, включая и скабрезные. Например, гадательная книга «Дао Песдын» или прозвища вождей Уркаины: Рван Дюрекс и Рван Контекс. Оно и понятно: шансоном навеяло.
К оппозиции двух миров и двух мужских героев добавляется еще одно противопоставление — в лице персонажей женских. Таковы орк Хлоя, подруга Грыма, и сура Кая — «биосинетическая машина» (пелевинские рассуждения о природе человеческого и «биосинетического» пересекаются со взглядами Питера Уоттса, отраженными в романе «Ложная слепота»). В компании этих колоритных героев, образовавших по ходу сюжета любовный треугольник с довеском в виде самодостаточной и циничной старлетки, читатель и знакомится с миром Бизантиума и территориями Уркаины и по полной вкушает пелевинскую иронию (роман снабжен подзаголовком «Утопия»).