«Если», 2012 № 06

Соломаха Сергей

В зоне для встреч, отгороженной толстыми стенами, ее приветствовал охранник и повел по коридору, который она прежде не видела.

Она предполагала, что окажется в большой общей комнате, где над столами, за которыми сидят клиенты и адвокаты, опускаются звуконепроницаемые колпаки.

Она увидит всех юристов, разговаривающих с клиентами, но не сможет их слышать.

Вместо этого охранник привел ее к камере, сделанной из такого же прозрачного материала, что и звуконепроницаемые колпаки. Но здесь длинный стол и четыре стула были привинчены к полу, а на

столе виднелась крупная кнопка тревоги. Дверь в крыло, где находились арестованные, была усилена щитами и покрыта предупреждениями, а на своей двери она увидела парализатор, который вырубит арестованного, если тот попытается сбежать.

Подойдя, она заметила там юриста-пейти, хотя и не просила о встрече с ним. На его пол указывала мужская одежда — пиджак, рубашка с галстуком и брюки, хотя в культуре пейти одежда совсем не требовалась. Она поняла, что этот пейти внимателен к человеческим обычаям, и для него важно, чтобы люди это понимали.

Он был худой, как палка, и выглядел так, будто мог в любой момент сломаться. Нижнюю часть лица закрывала дыхательная маска, а три длинных и тонких пальца правой руки ритмично постукивали по крышке стола.

Ему не хватало терпения, что для пейти было нехарактерно. И ростом он был ниже среднего пейти.

Сердце Керри сжалось от нехорошего предчувствия. Пейти был молод — отсюда и одежда, и тревога о том, что о нем подумают, и даже нетерпеливость.

Она открыла дверь.

— Я Керри Штейнмец, — сказала она. — Государственный защитник, о котором попросил ваш клиент.

Пейти встал и протянул правую руку.

— Узвик, — представился он так тихо, что она едва расслышала. Теперь она поняла, почему Мэйз терпеть не могла работать с пейти. Во-первых, их было трудно расслышать, а во-вторых, у них были очень запутанные имена. У большинства пейти, с кем ей доводилось встречаться, в каком-то месте имени стояло «уз». Так что, разговаривая с ним, надо быть внимательной, чтобы не употребить неправильный суффикс.

Она осторожно пожала его пальцы. На ощупь они походили на гибкие палочки для еды. Она давно научилась не трясти их и даже не сжимать слишком сильно. Ей не хотелось причинить ему боль.

Подержав его пальцы требуемые пятнадцать секунд, она выпустила их.

— Я немного озадачена, Узвик. Государственные защитники назначаются клиентам, которые не могут заплатить адвокату. И тем не менее вы здесь.

Узвик склонил голову набок — знак печали пейти.

— Мне тоже не платят. Это любезность.

— По отношению к кому?

— К моему клиенту.

— Если вам не платят, как она может быть вашим клиентом?

— Кто-то же должен ей помочь, — тихо произнес он.

Чушь. Верный товарищ, как же. Она таких терпеть не могла.

— Вы член коллегии адвокатов Мультицивилизационного трибунала?

— Нет, — ответил он настолько тихо, что она едва расслышала.

— Тогда какая у вас специализация?

— Уголовное право.

— А в нем?

— Пиратство. — Будь перед ней человек, по тону его голоса она могла бы решить, что он смущен.

— Тогда

это дело не входит в вашу юрисдикцию, а ваше присутствие нарушает конфиденциальность моего общения с клиентом. Вам придется уйти.

Он кивнул и встал:

— Она невиновна.

Керри давно бы разбогатела, если бы ей платили всякий раз, когда она слышала эти слова.

— Вам не хуже меня известно, что здесь это не имеет значения.

Он наклонил голову. Большие глаза опечалились:

— А я полагал, что имеет. Известны случаи…

— В Мультицивилизационном. Но только не в Межвидовом суде Земного альянса. Здесь клиент виновен, если его не спасает какая-нибудь нарушенная формальность.

— Она не подданная Земного альянса.

— Знаю. Я полагала, что этот пункт в ее пользу, пока не увидела дело. У нее уже есть судимость.

— А-а, — протянул он, прищурясь, что у пейти было эквивалентом улыбки. — Но это не так.

— Что не так?

— Судимость. Вы ведь не очень внимательно изучили ее дело, да?

— Я его получила только сегодня утром.

Он нахмурился:

— Она здесь уже две недели. Мы подали запрос еще до того, как ее сюда доставил тюремный корабль.

Керри пожала плечами. Эту жалобу она уже тоже слышала:

— Колеса правосудия вращаются медленно.

Пейти встревожился. Он вытянул длинные пальцы и что-то хотел сказать, но тут Керри получила по каналу связи предупреждение. Ей пришлось сесть и положить руки на стол, потому что к ней уже вели клиентку.

— Мне надо, чтобы вы ушли, — велела Керри.

— Я могу быть ассистентом. Вторым советником.

— Вы не сертифицированы практиковать в этом суде. А поскольку я знаю, что вы не имеете лицензии, это делает вашу просьбу незаконной. Так что больше никаких трюков. Проваливайте отсюда.

Он не стал ждать повторения, торопливо прошел мимо нее и открыл дверь.

— И не стойте в коридоре, где она может вас видеть. Иначе я подам жалобу начальству тюрьмы, и вас лишат права посещения.

Узвик наклонил голову и вышел. Керри слегка развернулась и проследила, как тот выходит через дверь в конце коридора.

Затем она услышала второе предупреждение и села прямо, как требовалось. Открылась дверь, и вошла клиентка.

Она оказалась меньше, чем ожидала Керри — жалостливо худенькая, как большинство тех, кто вырос в невесомости. Двигалась она медленно, явно непривычная к земной силе тяжести.

Беременность тоже не помогала ей ощущать себя комфортно. Она уже перевалила за второй триместр, но насколько — из-за худобы определить было трудно. Ее живот казался бы огромным и на шестом месяце, не говоря уже о девятом.

— Где Узвик? — спросила она.

— Он не может здесь находиться. Он не сертифицирован для этого суда.

Девушка тяжело опустилась на стул, положив руку на живот. На ее лице отразилось разочарование.

— Если это была стратегия, то дурацкая, — заметила Керри. — Меня могут исключить из коллегии адвокатов, если я позволю ему участвовать в процессе наравне с собой.