«Если», 2012 № 06
Шрифт:
Девушка откинулась на спинку стула, притворяясь спокойной.
— И это решит проблему для кого-то из Черного флота, верно?
Девушка нехотя кивнула, словно не желала говорить.
Керри тоже не хотела ее слышать. Она ничего не желала знать, потому что девушка была права. Это ничего не изменит ни в работе Керри, ни в самом деле.
Для Межвидового суда потеря руки была легким приговором, потому что руку можно восстановить. Для людей это было более суровым наказанием, чем для зайитов, имеющих двадцать шесть различных конечностей, которые можно считать
Если Керри приведет в суде достаточно убедительные аргументы, она может несколько смягчить наказание для Донателлы — например, обеспечить дополнительный перевязочный материал или присутствие пейти во время исполнения приговора.
Но это не решит основную проблему. У девушки нет денег, и нет возможности получить медицинскую помощь на территории альянса. Она не получит ее на Зайите, где будет исполнен приговор. И ей не по карману улететь с Зайита. Никто не обеспечит ей транспортировку.
Значит, Донателла и ее ребенок умрут.
— Вы не отрицаете, что похитили Камень?
Девушка пожала плечами:
— Я воровка из Черного флота. Или была ей. Я хорошо делала свою работу.
И пейти тоже делал ее хорошо, потому что несколько раз добивался ее оправдания.
— Вы родились на одном из кораблей Черного флота. За пределами Земного альянса.
— Да, на корабле. Но где именно — не знаю. На кораблях никогда не записывали, где рождались дети.
Значит, она действительно не подданная Земного альянса, хотя доказать это Керри не сможет. В Черном флоте не выдают свидетельств о рождении.
Керри откинулась на спинку и нахмурилась, размышляя, может ли это отсутствие доказательств помочь ей обеспечить доставку Донателлы в медицинское учреждение.
Вероятно, нет. Потому что судьи Межвидового суда всегда требуют доказательств, особенно когда адвокат пытается сделать какой-нибудь оригинальный ход.
А Керри именно это и задумала.
У нее нет никаких доказательств подданства Донателлы. Или есть? Надо проверить в ее деле.
Она встала.
— В полдень вам надо быть в зале суда. Приведите себя в порядок. Хорошо оденьтесь и ничего не говорите.
— Вы отправите меня на Зайит, да? — спросила девушка.
Она впервые за все время реально испугалась.
Керри знала, что не имеет права ее успокаивать. В суде может произойти что угодно, независимо от планов адвоката. И когда колода тасуется не в его пользу, как это обычно происходит в Межвидовом суде, что-либо обещать может только дурак.
Я вас к ним не пошлю, — сказала Керри. — Это сделает судья.
И она вышла.
Прежде чем вернуться, она повидалась в тюрьме еще с двумя клиентами. При обычных обстоятельствах ей не удалось бы с ними встретиться прежде, чем их доставили бы в суд. Конечно, оба думали, что она сможет их вытащить, а когда Керри сказала, что не сможет, спросили, нельзя ли подыскать им службу исчезновения.
— Формально, — благочестиво сказала она, потому что ей всегда приходилось говорить это благочестиво, —
Сидя в трамвае, она размышляла, насколько серьезной утратой стала бы потеря лицензии. Ведь чем она, по большому счету, занимается? Всего-навсего «перерабатывает» людей для различных инстанций, отсылая их куда-то. Пропускает через систему, чтобы они получили наказание за преступления, существа которых многие даже не понимают.
Она прогнала эти мысли и заставила себя вернуться к просмотру дела Донателлы. Она искала, искала и в конце концов нашла.
У нее засосало под ложечкой.
Она никогда ничего такого не делала, но это был единственный шанс добиться оправдательного приговора.
Она должна попробовать.
Зал номер 495 был для Керри самым нелюбимым во всем лабиринте Межвидового суда. Несмотря на номер, это был один из самых старых залов, маленький и тесный, с низким потолком, стенами, обшитыми панелями «под дерево», и скамьями, не обновлявшимися со дня открытия. Небольшая скамья подсудимых отделяла столы прокурора и защитника от мест для зрителей и скамьи присяжных.
Но присяжных этот зал не видел уже десятилетиями. Суды присяжных здесь были настолько редки, что превращались в спектакль и поэтому проводились в более просторных залах.
Она пришла на десять минут раньше. Даже успела перекусить. Съела в трамвае сэндвич с чем-то непонятным.
Когда секретарь суда объявил дело, Керри пересела за стол защитника. Узвик сидел в первом ряду. Наверное, с тех пор как Керри заставила его уйти из тюрьмы.
Судебный пристав привел Донателлу. Лицо бледное, под глазами глубокие тени. Наверное, плакала.
Она остановилась возле стола защитника, но садиться не стала и оберегающе сложила руки на животе. Она уже бывала в судах, знала, что все пройдет быстро и с таким животом нет смысла садиться, чтобы потом с трудом вставать.
Со своего места на нее уставилась судья Лангер. Ей было за пятьдесят, но у нее все еще оставался шанс перейти с этих быстрых пятиминуток на разбирательство настоящих дел в Мультицивилизационном трибунале. Керри уже выступала перед ней дважды и поняла, что Лангер не терпит задержек и разной адвокатской чепухи. Зато она относится ко всем юристам одинаково, чего не скажешь о большинстве других судей — те были благосклоннее к обвинителям, потому что закон тоже был к ним благосклоннее.
Прокурор Пейр Хрот окончил Юридическую школу одновременно с Керри. Он тоже отрабатывал здесь положенный срок. Стезю прокурора он выбрал, потому что надеялся когда-нибудь стать судьей, а адвокатам такая карьера никак не светила.
Он сильно похудел с тех пор, как попал сюда, и выглядел еще более усталым, чем тогда, в челноке с базы Элен.
Взглянув на Керри, он кивнул — один из немногих прокуроров, кого она знала еще до работы в Межвидовом суде; он все еще относился к ней по-дружески.