«Если», 2012 № 11
Шрифт:
Трюк со столкновением реальности и магических воплощений, порожденных воображением и сном разума Мьевиля, просто не срабатывает. Ведь для этого необходимы, как минимум, два объекта: выдуманный и реальный. Вот только тот Лондон, что встает перед глазами русскоязычного читателя, подозреваю, примерно соответствует тому образу Лондона, который отобразил в «S.N.U.F.F.» Виктор Пелевин, попросту говоря является образованием полуиллюзорным. Когда отсутствует граница, оценить масштаб вторжения невозможно.
Сергей ШИКАРЕВ
Рецензии
Инна
Вейн
Москва: Эксмо, 2012.
– 640 с.
(Серия «Приключенческая фантастика»).
2500 экз.
Главные герои нового романа новосибирской писательницы действуют в условиях паутины пространств, позволяющей в особых местах — «узлах» — переходить из одного мира в другой. Переход способны совершать люди, имеющие редкий дар. По «условиям игры» им дозволяется переносить с собой небольшой груз либо проводить одного-двух-трех человек. Стать «поводырем» большего количества означает крепко рискнуть своим здоровьем. Так можно и до смерти надорваться…
Эта конструкция игровой вселенной богата сюжетными возможностями и заставляет вспомнить яркие сцены межмирового путешествия из первой книги «Девяти принцев Амбера» Роджера Желязны.
Очевидным достоинством романа является жесткая этическая позиция автора. Дар вейнов дан им свыше. А потому прав тот из них, кто служит своим даром другим людям, лишенным его. И не прав тот, кто превращает свою чудесную способность в простой инструмент для наживы. В конечном итоге эгоистическое одиночество главного героя Дана Уффа не приносит ему успеха. И читатель понимает, что его более отзывчивый коллега Алекс Грин одерживает над ним нравственную победу.
Недостатки романа — оборотная сторона его достоинств. Инна Живетьева располагает высокоразвитой «цепкостью» в описаниях быта. Автор романа с большим тщанием описывает вещи, помещения, природу, городской ландшафт. В любой сцене читатель имеет возможность четко представить себе окружающие персонажей предметы, звуки, даже запахи. Как ни парадоксально, недюжинное качество подобных картинок отчасти испорчено их количеством. Бытовых зарисовок, выпадающих и из пространства фантастики, и из сюжетной динамики, слишком много. Это явно переутяжеляет роман, добавляет ему лишнего объема.
Но добротно сделанный мир и четкая этическая установка автора явно перевешивают подобные недостатки.
Дмитрий Володихин
Чери Прист
Костотряс
СПб.: Фантастика, 2012.
– 384 с.
Пер. с англ. П.Женевского.
3000 экз.
Этот роман — словно сумка хозяйки, вернувшейся с рынка. Чери Прист взяла всего понемногу, чтобы соорудить для американских читателей произведение, отвечающее духу времени. Перед нами текст, созданный в эстетике стимпанка и содержащий элементы индустриального нуара вкупе с трешевым постапокалиптическим бекграундом в виде отравленного ядовитым газом Сиэтла и орд хищных зомби, разгуливающих по улицам. Время действия — Гражданская война в США. В качестве отдаленной немирной силы выступают «злобные русские», которые
Сюжет определяет жанровую направленность. Читателя ждет очередной квест, развивающийся в динамике адреналинового экшена.
«Костотряс» первый роман проекта The Clockwork Century — являет собой классический образчик женской прозы. Мужчины здесь либо глупы, либо коварны, либо уже умерли, зато женщины сплошь положительные, сильные и независимые. Этим валькириям паровых котлов нипочем злобные мертвецы. То, что это «проектная работа», становится очевидно, как только появляются первые клише: зомби, ограниченный стеной апокалипсис, зараженные районы Сиэтла — мир, вокруг которого можно раскручивать различные сценарии, от книжных до игровых и киношных.
Роман написан американкой для американцев, поэтому у книги имеются практически все необходимые для безболезненной публикации прогибы: многонациональность и порицание национализма, социальная направленность, реверанс в сторону религии, уважение к калекам, преклонение перед несгибаемым американским народом. Феминизм в звездно-полосатой нынче не порок, а добродетель. Не обнаружено разве что сексуальных меньшинств. Это, конечно, существенный просчет и потеря изрядного куска читательского пула. В остальном роман безупречен — на американский лад, конечно.
Николай Калиниченко
Темпориум: Антология
Составитель Эрик Брегис
Москва: Снежный ком, 2012.
– 376 с.
2000 экз.
Аннотация извещает, что книга раскрывает тонкие взаимодействия человека со временем. Пожалуй, так оно и есть: привычных машин времени тут почти нет, псевдонаучные объяснения феноменов отнюдь не превалируют, зато «мистических» историй предостаточно.
Карамзин в рассказе Евгения Филенко «Пашквила» разглядел капиталистическое будущее, обрушившееся на Россию конца 1980-х, и не понравилось писателю-историку это завтра. «Пашквила» — несомненно, один из лучших текстов книги. В повести «Антонио» Александра Родсет через зеркала и сны соединяет знаменитого архитектора Гауди с медиумом нашего времени Эстер и… любовь побеждает все! Артем Белоглазов написал об «обмене судьбами», Ника Батхен — о секретной разработке спецводки, благодаря которой мы научились перемещаться во времени еще в годы Второй мировой. Герои «Закона сохранения» Александры Гутник научились растягивать/сжимать время с помощью антинаучного «временного элонгатора» из Древнего Египта; «Господин Одиночество» Тима Скоренко и вовсе лирическая история о человеке, получившем возможность возвращаться в собственное прошлое и менять его. Арина Трой изображает разумное Время, а Евгений Гаркушев доказывает, что темпоральные путешествия ничуть не труднее пространственных.
Состав сборника неравноценен по качеству. В числе наиболее интересных, художественно полновесных текстов стоит выделить рассказы маститого Александра Щеголева («Чего-то не хватает»), Юлии Зонис и Ины Голдин(«Ignis Fatuus»), Юлианы Лебединской («Творцы и человеки»), Натальи Корсаковой («Господин кулинар»), Владимира Рогоча («Свет, звук и время»), Натальи Фединой («Письма из будущего») и сатирическую новеллу Ины Голдин и Александры Давыдовой «Алые паруса».
Сборник предлагает многообразие темпоральных сюжетов и в целом заслуживает читательского внимания.