Если исчезает след...
Шрифт:
— Это интересно, — Петр Саввич побарабанил пальцами по столу. — Но надо иметь в виду, что кроме Седова на месте происшествия оказался Фокин. Если бы он хотел выгородить бригадира, как тебе показалось, он мог бы просто сказать, что не видел его. Бригадиру, при таком хорошем отношении к нему Фокина, ничего бы не стоило уговорить его молчать. И мы бы ничего не узнали.
— Но на шум подошли другие. Когда Седов закричал.
— Тоже верно. Хотя он мог и не кричать, — Петр Саввич поднялся с кресла, прошелся, раздумывая, по кабинету. — А как насчет следов, улик? —
— Следов никаких. Точнее, слишком много. Пока Мухина вытаскивали, наследили так, что разобраться было просто невозможно. Но... — Белов сделал паузу, — есть одна деталь. Весьма и весьма странная. На месте происшествия в углу вагончика, среди инструментов Мухина обнаружен охотничий топорик. На обухе выпукло выделяется треугольное клеймо. На лбу Мухина чуть заметно проступает треугольный отпечаток, по размеру и конфигурации совпадающий с клеймом. А на обухе топора никаких следов — ни крови, ни волос.
— Чей это топорик?
— Мухина.
— Так. Дальше.
— На топорище ровный несвежий слой пыли, который не мог образоваться за несколько часов, прошедших с момента происшествия.
— Значит, топор этот не трогали и у кого-то есть точно такой же?
— Есть.
— Ну-ну, — нетерпеливо спросил Петр Саввич, — у кого же?
— У Шубина. Седов показал, и другие подтвердили, что у Мухина и Шубина были одинаковые охотничьи топорики с одинаковым клеймом. Их продал им знакомый кузнец, когда они «шабашили» по колхозам. Я сделал снимки. Вот, — Белов перевернул несколько страниц дела, остановившись на вкладыше с фотоснимками, — фотографии отметины на лбу Мухина и клейма на обухе топора совпадают полностью. И по конфигурации, и по размерам.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросил Петр Саввич, разглядывая фотоснимки. Бесспорно, налицо была существенная и веская улика. Верней, была бы. Если бы она не противоречила логике жизни, логике взаимоотношений Шубина и Мухина.
— Думаю, что есть и третий такой же топор. Или кто-то почему-либо воспользовался топором Шубина.
— Возможно, — согласился Петр Саввич. — Хорошо бы разыскать кузнеца. Он-то знает, сколько было таких топоров.
— Кузнец умер. Жил бобылем. Дом и кузницу его снесли.
— Понятно, — Петр Саввич захлопнул папку с делом, посмотрел на следователя. — У тебя все?
— Все.
— Тогда давай подведем итоги. Итак, Шубин и Мухин — родственники. Жили весело, души друг в друге не чаяли. Значит, Шубин отпадает. У потерпевшего ничего не похищено. Нападение с целью ограбления, даже случайное, тоже исключается. Врагов у Мухина нет.
— Кроме Седова, — продолжил мысль прокурора Белов. — Условно, конечно. А Седов утверждает, что видел на месте происшествия Шубина. В чем, правда, и сам сомневается. А вот ударили Мухина топором, который мог быть только у Шубина. А Шубин ударить никак не мог, потому что родственник.
— А Седов, хоть и не родственник, тоже бить не должен, — заключил Петр Саввич. — За отсутствием мотивов. Его враг не Мухин, а Шубин.
— Путаница в общем.
— Да, все запутано кем-то. Кем, мы пока
В этот момент дверь в кабинет открылась и на пороге появилась не старая еще миловидная женщина в забрызганном грязью сером пальто, простоволосая, со слезами на глазах.
— Это он убил Сеню, зверь, — убежденно сказала она. — Он, Седов. Он и меня бил. Пряжкой... — женщина зарыдала и упала в подставленное Беловым кресло. — Он, он...
— Успокойтесь, — Петр Саввич внимательно смотрел на женщину. — Кто вы?
Белов подал незнакомке стакан воды. Женщина отпила глоток и сбивчиво заговорила.
— Жена я Мухина. Правда, фактическая. Раньше я с Седовым жила. А потом к Мухину ушла. Давно еще. Никто про это, кроме них да Шубина, не знает. Вот и отомстил он Сене, Мухину то есть. Тогда еще грозился, когда уходила. Дите невинное осиротил, — женщина снова зарыдала.
— Похоже на мотивы, Петр Саввич... — тихо заметил Белов. — У Мухина появился враг.
Прокурор неопределенно пожал плечами.
— Успокойтесь, — вновь обратился он к женщине. — Мухин жив.
Женщина подняла на Петра Саввича заплаканные глаза, вытерла ладонью слезы.
— Вы его видели?
— Я его видел, — сказал Белов. — Самое опасное позади.
— А почему ж меня не пускают?
На столе зазвонил телефон. Прокурор снял трубку.
— Одну минуту, — он прикрыл трубку ладонью, посмотрел на Белова: — У меня надолго. Пока иди зафиксируй показания.
— Хорошо, — Белов кивнул, перевел взгляд на женщину: — Пойдемте со мной гражданка....
— Седова, — подсказала она. — Я документы еще не поменяла.
Отпустив Седову, Белов торопливо вернулся в кабинет прокурора, где тот сидел за столом, задумчиво склонив голову.
— Петр Саввич, — с порога начал он, — думаю, что бригадира следует...
Прокурор поднял голову и внимательно посмотрел на Белова.
— Только что звонили из милиции. Подбросили еще одну загадку. Шубина на месте не оказалось. На участке, куда он был переведен, он, оказывается, и не появлялся. Сбежал ли он, или что-нибудь случилось с ним — пока неизвестно, — Петр Саввич помолчал. — И все равно Седова брать не будем, пока не обнаружится Шубин.
Белов согласился. Кажется, теперь многое, хотя и косвенно, показывало, что на Мухина покушался бригадир. И что, возможно, он убрал и Шубина. Но при таких обстоятельствах другой на месте Седова давно бы сбежал. И кроме того, вспоминая допрос Седова, Белов не мог отметить, чтобы в поведении и рассказе бригадира он уловил фальшивые нотки. «Или Седов не виноват, или слишком хитер и знает, что все сделано чисто».
На следующее утро Белов и Петр Саввич вместе допрашивали Седова и Фокина. В их показаниях противоречий не было. Долгим был разговор с бригадиром. Когда речь зашла о бывшей жене, Седов заволновался.