Если нам судьба...
Шрифт:
— Елена Васильевна, — сказал он, немного успокоившись, но все еще улыбаясь. — Я от денег никогда еще не отказывался, отвезу со всем прилежанием, но только вы мне на один вопрос ответьте. Когда вы в последний раз по речке ходили, сколько лет назад? Я наши края имею в виду.
Я честно попыталась вспомнить:
— Ну лет десять, наверное. А что?
— Тогда поехали, вам будет интересно. Про затею свою забудьте, не получится у вас ничего. Считайте, что вы в выходной день на экскурсию попали.
Минут
— Где вы видите пляж, Елена Васильевна, где вы видите лестницу, где вы видите кусты и деревья, которые когда-то росли на склоне? Покажите мне, потому что я ничего этого не вижу
Действительно, вместо пляжа была ровная бетонная площадка-причал, поднимавшаяся над уровнем воды метра на полтора, на месте кустов и деревьев высилась совершенно ровная строго вертикальная бетонная стена, а вместо лестницы было какое-то непонятное сооружение.
— Не гадайте, Елена Васильевна. Если бы мне чисто случайно не повезло увидеть это в действии, я бы тоже не догадался. Это эскалатор, как в метро. Сначала из железобетонных блоков сложили основание. Видите, какой сплошной треугольник получился? Потом сделали на нем такой же желоб и установили эскалатор, а сверху все это закрыли тонированным пластиком. Со стороны пляжа, посмотрите внимательно, вход закрывается бетонной плитой. Она, когда надо, вверх поднимается.
Да… Сомнительно, чтобы по этой стене даже альпинист-профессионал смог забраться, обо мне и речь не идет.
— А теперь посмотрите наверх. Вот, — он протянул мне бинокль. — Я его специально для вас взял. Что вы там видите?
— Что-то вроде сетки. — Даже в бинокль было трудно разглядеть, что это такое.
— Это не сетка, это кованая ограда, — тоном опытного экскурсовода сообщил Костя. — Только она мало что тонкая — это работа такая, она еще и выкрашена так, что с реки ее почти не видно. Так что, если даже по бетонной стене подняться, то там в решетку упрешься. А вот это что, как вы думаете? Вон, на воде плавает вокруг причала.
— Похоже на поплавки какие-то небольшие.
— Вот-вот, именно поплавки, Елена Васильевна, только держат они сеть. Да такую, что если без спроса сунуться, то можно без мотора остаться.
— А причал тогда зачем? — поинтересовалась я.
— А затем, чтобы хозяйская яхта причалить могла. Здесь специально дно углубляли. А поплавки эти когда надо — поднимаются, когда надо — опускаются.
— Значит, это все как-то управляется?
— Ага, здесь все на электричестве, — со знанием дела сказал он.
— А если электричество отключат?
— А у хозяина своя электростанция. Вот
— Давай, Костя, — согласилась я. Это была действительно картина. Насколько я помнила, здание турбазы было выкрашено в какой-то серо-желтый цвет, да его еще деревья заслоняли. Сейчас же, когда их не было, особняк был прекрасно виден. На фоне заходящего солнца он казался плывущим над Волгой белоснежным облаком.
— Ну что, возвращаемся? — спросил Костя, когда я опустила бинокль. — А то мне скоро на работу.
Вот так я, сама того не ожидая, попала на природу, хотя планы у меня были совершенно другие. Когда я, расплатившись с Костей, собралась уезжать, он предложил:
— Рыбки не хотите купить, Елена Васильевна?
— Хочу, — обрадовалась я. — Мне для кота мелочь нужна. Набери целый пакет, если есть. Я в морозилку брошу и буду оттуда таскать по мере надобности.
— А себе, что же?
— Еще чего, — отмахнулась я. — Чистить, потрошить, да и костей в ней полно.
— Ну так вы сома возьмите: чистить не надо, костей нет. Я вам такой чудный кусочек подберу, пальчики оближете.
— Уговорил, — согласилась я, забрала пакеты с рыбой и отправилась домой, по дороге заехав за продуктами. В доме было — шаром покати, а от свежего воздуха у меня разыгрался нешуточный аппетит, да и Николай придет голодный. Наложив полную тележку всякой всячины, в основном полуфабрикатов, я встала в очередь в кассу.
Ну, что поделать, если я плохая хозяйка: не люблю готовить, все домашние дела нагоняют на меня тоску.
Вот есть женщины, которые, можно сказать, с тряпкой в руке рождаются — нравится им по дому возиться. Так это не обо мне. Правда, был в моей жизни период, когда я и пироги пекла, и уют в доме старалась навести. Был… Да прошел. А сейчас я лучше буду деньги зарабатывать, чтобы кто-то другой вместо меня шил, стирал, крахмалил, гладил, готовил и выпекал. Да и характер у меня, говорят, совсем не женский. Не зря же Колька меня сегодня «хорошим парнем» назвал.
Войдя в дом, я позвонила Егорову сказать, что уже вернулась.
— Ленка, — тоскливо спросил он, — а у тебя ничего съедобного не найдется? А то я жрать хочу, просто умираю.
— Найдется, подъезжай скорее. Я тоже есть хочу. Сейчас пельмени поставлю варить.
— Цены тебе нет, Елена Васильевна. Я вот подумаю-подумаю, да и женюсь на тебе.
— Лучше сделай себе харакири. Это гораздо менее мучительное самоубийство, чем женитьба на мне. Слушай, — я замялась, — ты, случайно, рыбу не умеешь жарить? Мне тут кусок сома подсунули, а что с ним делать, я не очень представляю.