Если нам судьба...
Шрифт:
— Не трогай! — заорал Николай. — Я сам приеду и все сделаю, а то ты все испортишь. Что у тебя в доме есть? Ну… Мука или сухари панировочные?..
— Коля, а ты там не перетрудился? Ты что, забыл, с кем разговариваешь?
— Да, Ленка, извини, это я погорячился… Ладно, бери лист бумаги, ручку и пиши список, чего надо купить, — он начал диктовать, а я послушно записывала. — Полчаса на все про все тебе хватит, а там и я подъеду.
— Договорились. Целую, Муся, — сказала я и отправилась за покупками в находящийся в нашем же доме супермаркет.
С Николаем мы столкнулись в подъезде, и когда вошли в квартиру,
— Мерзавец! — сквозь зубы простонала я, глядя на испуганно прижавшего уши Ваську, — Я же недавно полы мыла.
Мы быстренько в четыре руки собрали рыбу, я протерла полы и стала помогать Кольке в качестве грубой неквалифицированной подсобной силы. А Васька, как ни привлекали его головокружительно-умопомрачительные запахи, счел за благо обосноваться в комнате, и только изредка из-за косяка выглядывала половинка его пушистой мордочки.
Одновременно с глубокой сковородой, в которой тушились предварительно обжаренные ломтики сома, я поставила варить коту рыбу — сколько бы он ни съел до нашего прихода, все равно еще захочет — тот еще проглот.
После неописуемо вкусного ужина я, пока Колька мыл посуду, сварила кофе и, слив воду из кастрюльки с рыбой, оставила ее на плите остывать. Сами же мы перебрались в комнату и расселись по креслам пищеварить, а Васька забрался под мое кресло и сидел там, притаившись. Николай закурил и, прихлебывая кофе, благодушно спросил:
— Ну, Ленка, хвались, что героического ты сегодня успела совершить. Телефончик, что я тебе откопал, пригодился?
По мере того, как я рассказывала, лицо Мыколы вытягивалось. А когда я начала делиться своими несбывшимися планами проникнуть в дом Матвея со стороны Волги, у него, что называется, глаза на лоб полезли. Он налил себе коньяка, выпил его залпом, как водку, отдышался и сказал:
— Лена, ты так права, что даже противно делается. Это я насчет харакири. Но или это я круглый дурак и совсем уже ничего в этой жизни не понимаю, или у тебя, подруга, временное помутнение рассудка приключилось. Поэтому я даже не спрашиваю, каким местом ты думала, это очевидно. Ты что, действительно собиралась залезть в дом Матвея? Ты же у него в офисе была и его волкодавов, в смысле охранников, видела. На что ты надеялась? У него же службу безопасности Панфилов Владимир Иванович возглавляет. Тебе это имя что-нибудь говорит?
Вообще-то это имя кому угодно из милицейских говорит очень многое. И в основном такое, что любого здравомыслящего человека заставит очень сильно и не один раз подумать, а хватит ли у него сил, чтобы, нет, не победить, это было невозможно по определению, а хотя бы достойно проиграть Панфилову, бывшему начальнику горуправления милиции. Этого голубоглазого гиганта с совершенно седыми волосами десять лет назад вынудили уйти в отставку в сорок пять лет только потому, что его место понадобилось родственнику какого-то большого начальника.
Полковник
— Я вообще не понимаю, чего ты добиваешься? — продолжал бушевать Николай. — Тебя для чего наняли? Чтобы ты нашла парней. Ты их нашла, имена знаешь. То, что их нет в Баратове, тоже. Не лезь на рожон. Сообщи все это Власову, и пусть он дальше сам ищет, у него в Москве возможностей больше. Ну, приведи мне хотя бы одну причину, по которой ты упорно суешь голову в петлю.
— Ну, во-первых, мне, может быть, Власова жалко..
— Ленка, я тебя не первый год знаю, так что не говори ерунды. Власова ей, видите ли, жалко. А за что его жалеть? Из того, что ты мне про Лидию рассказала, дураку понятно, что если она сейчас такая… Не знаю, как это сказать… Ну светлая, что ли, то в молодости вообще была дурочка наивная. Ты что же, еще не поняла, что она в эту глянцевую картинку под названием Власов с первого взгляда на всю жизнь влюбилась? А он? Напоил ее, трахнул и дальше пошел. Даже имени он, видите ли, ее не запомнил. А сейчас, когда его жизнь приложила по маковке, та же Лидия его пожалела, фотографию послала, чтобы утешить. Он и забегал, сыночков ему подавай! А мог бы и сообразить, что если обратного адреса нет, то утрись, папаша, не больно ты нужен. Они без тебя выросли и дальше без тебя проживут.
— Коля, ты не забывай, что у него дочь беременная погибла… — попробовала я остудить его праведный гнев.
Но как погибла?! Могла бы и не смотреть спокойно, как ее муженек слалом на дороге устраивает. Она его что, остановить не могла? Могла. Но не остановила. Так что это твое «во-первых» не проходит. Что у тебя во-вторых?
Я молчала. А что тут говорить, когда Мыкола знает и понимает меня лучше, чем кто-нибудь другой.
— Я, Леночка, это твое «во-вторых» невооруженным глазом вижу. Матвей — это твое «во-вторых». Тебе его победить хочется, на колени поставить. Ты, мол, мне ничего не сказал, а я сама до всего докопалась, пусть и против твоего желания. Доказать ему, что ты сильнее. Ну, хватит тебе уже самоутверждаться! Пойми, наконец, что победителей не любят! Никто, нигде и никогда! Тем более женщин.
Колька внезапно замолчал и с надеждой заглянул мне в лицо:
— Ленка, а может быть, ты в него влюбилась? Поэтому и выпендриваешься? А что? Все бабы по нему с ума сходят. И ничего удивительного, всем Матвей взял: и внешностью, и умом, и деньгами. Мужик — кремень, другой бы на его месте сломался от всего, что на него свалилось, а он не только сам выстоял, но и других вытаскивает. — Но, приглядевшись повнимательнее, Егоров печально сказал: — Нет, видать, не дождусь я этого. Ленка, милая! Пойми, Игоря больше нет, понимаешь, нет! Ну, хватит, успокойся, сколько времени уже прошло. Чем тебе Матвей плох? Приглядись к нему получше, может, все-таки влюбишься, а?